Меня мучил вопрос — почему Игорь не обратился к нам, если ему срочно понадобились деньги? Да, мы не в лучшем положении сейчас, но, думаю, банк не отказал бы нам в кредите, да и если сумма не так огромна, что аж плакать хочется при взгляде на нее, мы смогли бы найти деньги — затянули бы пояса, но помогли его семье! Почему же он решил предать нас вместо того, чтобы попросить о помощи? Гордость? Нет, какая у предателя может быть гордость? Месть нам? А за что ему нам мстить? Вариант был лишь один — ему дали денег на оплату лечения Анны и накинули сверх того кругленькую сумму, и это меня расстраивало больше всего, потому как если бы предательство ради спасения жизни жены я, чисто теоретически, могла бы простить, то предательство ради наживы я простить уже не могла… А еще мне было непонятно, почему Тсуна и Хибари-сан не сказали обо всем сразу. Возможно, они всё же подозревали, что Игорь был замешан в этом не один, и это расстраивало еще больше. Я решила уточнить, когда Хибари-сан узнал о том, что видели его товарищи, чтобы понять, был ли у него шанс обыскать комнату Игоря, и тихо спросила, нарушив царившую в кухне тишину:
— Хибари-сан, а как давно тебе сообщили о том, что Игорь получил конверт?
— Вчера вечером позвонил Антон, — нехотя признался комитетчик.
— Значит, вы просто не успели осмотреть комнату Игоря, так? — уцепилась я за ниточку надежды.
— Вчера он был у себя в комнате весь вечер, а сегодня я искал информацию о его жене с компьютера Марии, — поморщившись, сознался человек, не любивший незаконные поступки.
Маня возмущенно фыркнула, но промолчала. Мой комп взлом баз бы не потянул, а спрашивать у нее разрешения на использование ее машинки наш мистер Пафосность не стал бы в любом случае, и Манюня это отлично понимала, потому и не стала высказываться, хотя была сим фактом возмущена. Вскоре мы завершили лепку пирогов, и народ, помыв руки, всей гурьбой отправился наверх, а я осталась следить за духовкой и надеяться, что Игорь не виноват, но мои надежды таяли с каждым мигом. Я прокручивала в голове события прошедших месяцев и понимала, что он стал скрытным, замкнутым и хмурым, как никогда раньше, избегал разговоров о состоянии жены, почему-то сказал, что Димка решил переехать в общагу и перейти на дневное отделение из-за освободившегося там места, хотя с заочного на очное перейти не так просто, разве что на платное. Когда же в конце августа за вещами приехал сам Димка, он был странно хмурый, почти не общался с нами, хотя раньше всегда вел себя с нами как с сестрами, и сказал, что место освободилось внезапно, и он сумел перевестись на него. Хотя мне всё это тогда показалось очень странным, я не стала высказываться, отмахнувшись от неприятных мыслей, да и вообще мне многое казалось странным, но я упорно не хотела верить в причастность Игоря, хотя и понимала, что скорее всего это всё же его вина… А еще мне было очень стыдно за то, что мои сестры подозревали Мукуро и Бьякурана, а ведь они просто не могли пойти на такую подлость, и хотя я пару раз с сестрами на эту тему беседовала, Ленка отмахивалась, говоря: «Все предают, ну или почти все», — а Машка говорила, что она не будет никого винить, пока виновника не поймают, но и подставляться под удар не собирается, а потому просто будет опасаться всех и вся, кроме тех, кто не вызывает и никогда не вызывал сомнений ни на йоту.
Когда все пироги заняли почетное место на столе вместе с салатами, нарезкой из колбасы, сыра и ветчины, соком, селедкой под шубой, темпурой и шпротами, я поставила чайник кипятиться и, перемыв посуду, уселась ждать мафию и сестер. Чайник успел закипеть, но они так и не спустились, а вскоре на кухню пришел Игорь и удивленно спросил:
— А где все?
— Где-то бродят, — уклончиво ответила я и налила мужчине чаю. — Как дела? Как там Димка с Анной?
— Да всё нормально, — отмахнулся он, тиснув пирожок, а у меня почему-то сжалось сердце. На глаза наворачивались слезы, хотелось спросить: «Почему ты так поступил?!» — но я улыбнулась, села на свое место напротив окна, у которого сидел он, и, опершись подбородком о сложенные ладони и поставив локти на стол, спросила:
— Анне ничего не нужно? Может, мы с сестрами съездим навестим ее? Хоть передачку передадим, а то что всё ты ей мои пироги отвозишь — она же, небось, скучает.
— Не стоит, — нахмурился Игорь. — Что вам мотаться в Орел? Далеко это, да и дорого.
— Да не так уж и дорого, — фыркнула я. — А у фермы дела идут не настолько плохо, чтобы за каждую копейку давиться.
— Ну а что ее тревожить? — вздохнул мужчина, пряча взгляд и набив рот пирогом.
— Тоже верно, — кивнула я. — Хотя в общей палате и так лежать — не фунт изюма, когда сил нет на общение. Может, перевести ее в одиночную?
— Она со скуки сбежит оттуда, — поморщился Игорь.
— Зато она спокойна будет. Если ты волнуешься из-за денег, мы могли бы помочь. В конце концов, пояса затянем, а если нужна большая сумма, кредит возьмем. У нас положение стабильное, нам не откажут и затягивать не станут…
