— Кто тот счастливчик, что занял мое место в твоем сердце? — усмехнулся катала. — Ты меня обняла по-дружески, значит, любовь прошла. А раз от тебя такой уверенностью веет, какую я видел лишь когда ты со мной встречаться начала, вывод напрашивается сам собой.
— Закосить на вольтанутого, что ли? — хихикнула Маша и получила щелбан в нос. Перевожу — она сказала: «Симулировать психически-больного, что ли?»
— Сколько раз говорить? — с мягкой улыбкой спросил Маэстро. — Не разговаривай со мной на жаргоне. Я всё же интеллигент, хоть и катала.
— Ладно, — усмехнулась Мария. — Не буду. Но ты не прав — я ни с кем не встречаюсь. И вообще, это сейчас не в тему ни разу!
— Хм… Дай-ка угадаю, кто тебе симпатичен, — протянул он, проигнорировав последний Машин выпад, и снова воззрился на нашу последнюю кагорту. — Есть пара вариантов. Но, судя по твоему поведению… — он склонился к уху Марии и что-то прошептал, после чего она пнула его в лодыжку, явно только для видимости, и фыркнула:
— Иди на фиг, с Новым Годом!
— Угадал, — усмехнулся он. Ну вот, он угадал, а нам сказать? Даже мне любопытно, право слово… — Ну что ж, надеюсь, и ты, и этот парень сегодня выживете. Я буду наблюдать за вами, запомни.
— Ты мой ангел-хранитель, — улыбнулась Маша и крепко обняла Маэстро. Почему-то в его глазах промелькнула боль, а когда Мария отстранилась, он тихо спросил:
— Маша, тебя точно ничто не переубедит?
— Дим, что не так? — нахмурилась она, и он поморщился. Моя сестра тут же схватила его за воротник и, изо всех сил тряхнув, завопила: — Какую цену эта тварь назначила?! Дима!!!
— Всё просто, — вздохнул он. — Я не знал, что ты влюбилась, потому и согласился прийти и попытаться переубедить тебя — знал бы, не пришел. Он ведь сказал, что велика вероятность твоей смерти, а эти парни тебя не раз оскорбляли, и ты куда больше привязана к нашим, чем к ним, потому я и решил, что есть смысл попытаться тебя отговорить. А цена того, что я сюда приду, проста. Если вы откажетесь от боя, я ничего не должен. Если же решите драться, моя жизнь будет зависеть от твоей победы. Если ты, Маша, проиграешь в испытании, я умру.
Повисла тишина. Все удивленно смотрели на печально улыбавшегося Маэстро, а я думала о том, что он и впрямь не просто любит ее, а безумно любит, потому что такой поступок дорогого стоит. Маша же сначала замерла, потом руки ее безвольно повисли вдоль тела, а затем ноги моей сестры подкосились, и она осела прямо на снег. Никто не решился подойти к ней, и лишь Маэстро сел перед Машей на корточки и, рассмеявшись печальным смехом, сказал:
— Я думал, что сумею тебя переубедить, а если не сумею, понимал, что мне опасаться нечего. Условие его — не ваш выигрыш в бою, а твоя победа в испытании, так что я спокоен. Это я научил тебя не сдаваться, это я научил тебя побеждать, это я научил тебя не бояться ни боли, ни смерти, ни разочарования, ни потерь. Вспомни, Маша, вспомни всё, чему я научил тебя, и покажи мне, почему я назвал тебя Муркой.
— Потому, что Мурка — всё же не предательница, — бесцветным голосом ответила Маша, глядя на друга… теперь уже — просто друга. — Она та, кто сумел освободиться.
— В точку, ведь предателей — на самом деле предателей — любить всё же не за что, — усмехнулся Маэстро и процитировал: — «Мурка, ты мой Мурёночек, Мурка, ты мой котеночек, Мурка, Маруся Климова, прости любимого!» Похоже, я стал его заложником. Впервые повелся на чей-то блеф, хоть и чувствовал подвох. Но уж больно наживка хороша была, прости. Твоя жизнь слишком важна для меня. Он хотел, чтобы я убедил тебя отменить бой, но я поступлю иначе. Я отдам тебе последний приказ, как твой бывший начальник. Победи, Маша. Нет, не так. Выиграй эту партию, Мурка! А выигрыш мы поделим пополам, как партнеры, а не как начальник и подчиненный. Ну так что, Мурка, ты выиграешь ради своего лучшего друга, а? Ты будешь по-настоящему сильной ради меня?
— Маэстро, — улыбнулась Маша и вытерла слезы, которые всё это время не переставая текли из ее глаз, но высохли, как только он произнес последнюю фразу. — Ради тебя я обыграю Копперфильда! Я же уже говорила в тот день, когда ты взял меня в команду!
— Правильно, — усмехнулся катала. — Этого парня запросто можно назвать Копперфильдом: он меня из тюрьмы на сутки вытащил, в отель переместив, одел-обул, материализовав вещи из воздуха, в порядок привел, частного парикмахера вызвав и расплатившись наличкой из туго набитого банкнотами разных стран кошелька. Вот и выиграй у него. Сделай мне последний подарок — посвяти эту победу мне, а не тому парню, который у тебя в сердце окопался.
— Будет сделано, Маэстро, — кивнула Маша и, встав, порывисто обняла его и прошептала: — Спасибо, Дима. Спасибо, что веришь в меня и всегда верил.
— Ты же моя муза, как иначе? — рассмеялся катала и, обняв мою сестру, закружил ее в воздухе, а затем поставил на землю и подтолкнул к нам со словами: — Я с тобой, Маша. Как и в каждой партии.
— Потому я не проиграю, Дима! — уверенно ответила Мария.
