— Вот спасибо! — сжав мою ладонь, рассмеялся парень, причем совсем не обидевшись, а как-то очень мирно и даже согласно со мной. — Это что за будущее ты мне тут пожелала? Нет бы сказала: «Найди верных друзей, понимающих, которых сможешь принять, как равных!» — а то: «Найдешь того, кто тебя вытерпит»! Точно глупая женщина!
— Не глупее некоторых, над моей глупостью ржущих, — съязвила я и была скинута с лавочки волшебным пенделем. А точнее, наш Джудайме-фил (ну, хорошо хоть не «зоофил», как Катькиного женишка Граф обозвал) вскочил на ноги, не спрыгивая со скамейки, и угрожающе на меня двинулся.
Я взвизгнула и ломанулась прочь от заржавшего, как лошадь Пржевальского, динамитного маньяка, а он погнался за мной по пустынным улицам ночного города. Идиоты, да. Ну и что? Кому какое дело? «Спящим в Сиэтле», что в окрестных домах жили? Да мне как-то параллельно, если честно. Нам было грустно и весело одновременно, мы прощались, но обещали всегда помнить друг друга, а потому мы смеялись и не очень быстро бежали по улицам, пугая котов, ворон и жителей моим хохотом и периодическими воплями Хаято: «Стой, глупая женщина!» или «Поймаю — не обрадуешься!» Он был ранен, а потому я бежала довольно медленно, но он явно не горел желанием меня поймать, потому как, возжелай он этого, наплевал бы на собственную боль, он ведь упертый — жуть! А может, еще и мазохист, кто ж его знает… Каким-то странным образом ноги сами привели меня к дому, где располагалась хата Дуняши, и, подрулив к подъезду, я резко нахмурилась.
— Хочешь узнать что-нибудь о том парне? — тихо спросил Гокудера, подходя ко мне. Я кивнула, а он, взяв меня за руку, четко сказал: — Я с тобой. И только попробуй сказать «нет» — всё равно поднимусь следом!
— И не собиралась, — фыркнула я и открыла железную дверь с кодовым замком, благо шифр я отлично знала.
Катран встретил нас трауром и гробовой тишиной: Дуняша была одна, ни катал, ни клиентов не было. Просто потому, что на нас обрушилась беда. И именно здесь я почувствовала всю ее тяжесть, ведь вплоть до этого момента надеялась на чудо. Но чуда не произошло. Валет умер… Умер. Исчез. Был стерт с лица земли! Его ранили прошлым вечером в драке, а утром нашли в канаве. До меня не могли дозвониться, потому что перед боем я отключила мобильный, а совсем недавно, на закате, Валет скончался. Остановилось сердце. Вот так просто. Словно и не билось никогда. Мы помянули друга вместе с Гокудерой, которого Дуняша приняла безразлично и безэмоционально — не до гостеприимства сейчас было, но напиваться в стельку я не стала. Да и подругу от этого отговорила. Когда Хаято ушел спать, мы с женщиной обнялись и расплакались. А затем выпили еще «по одной» и отправились на боковую. Сил уже не было ни на что. Я не винила Франа в смерти друга — он был тут абсолютно не при чем, и надеялась, что он и сам себя винить не станет. Но осознание того, что человек, который меня любил и много лет был моим верным другом, погиб, рвало душу на части. Только здесь, на катране, услышав слова: «Валета больше нет», — из уст лучшей и единственной подруги, я, наконец, поняла, что всё это — реальность. Жестокая и беспощадная. И что «волшебник в голубом вертолете» не прилетел. Не махнул волшебной палочкой и не заставил свечу жизни моего друга снова вспыхнуть. Всю ночь я ворочалась под боком храпевшей подруги и думала о том, что жизнь до безобразия несправедливая штука и убивает лучших из нас слишком рано, а заснуть я смогла лишь под утро и встала часов в девять.
Весь день Хаято помогал мне и Дуняше, очень радушно принявшей его, после того, как успокоилась и выспалась, заниматься организацией похорон, ведь у Валета не было родных. Когда же часы показали, что близится время посещений, мы дуэтом ломанулись в больницу — к нашим особо травмированным, где (спасибо тамошней аптеке) заодно купили все лекарства, что выписали врачи «скорых» нашим не до «состояния не стояния» раненным, отказавшимся от госпитализации. На пятичасовом автобусе мы с Хаято вернулись домой, и я тепло поблагодарила его за помощь, а он усмехнулся и ответил: «Друзья должны поддерживать друг друга в сложную минуту, разве нет?» Я была ему очень благодарна, а он, наконец, пришел в норму и, хоть и продолжал немного грустить, взял курс на то, чтобы пересмотреть свою позицию относительно того, что абсолютно все женщины — идиотки. Он даже мне по секрету поведал, что мои сестры не совсем уж никчемные женщины, и он даже, возможно, смог бы с ними нормально общаться, а значит, наверняка где-то были и еще подобные индивидуумы. А еще он заявил, что, возможно, когда-нибудь найдет себе миссис Гокудеру, чему я была несказанно рада. К тому же, он твердо решил, что не будет судить о людях поверхностно, а это значило, что он найдет-таки тех, кто сможет «вытерпеть его хамство и хамить в ответ».
