К слову сказать, все мы решили принять предложение владыки Эмма и остаться с теми, кого любили, а Фран сказал Маше, что не уйдет от нее, и Вария ему как была до лампочки, так и осталась, а здесь — его дом. Я сначала недоумевала по поводу довольно странного выбора Марии, ведь со стороны они и впрямь смотрелись как брат с сестрой, но когда иллюзионист выписался из больницы, я пересмотрела свое мнение. С нами он обращался как прежде — язвил, хамил и вел себя как дитятко неразумное, однако как только рядом с ним оказывалась Маша, менялся до неузнаваемости и показывал ту часть свой души, что прятал ото всех, кроме нее — жесткую, сильную и безумно рано повзрослевшую. Это «дитятко» было на удивление мудрым и умело так разговаривать с моей сестрой, что она, вспыльчивая и резкая, незаметно для себя меняла мнение по раздражавшему ее вопросу и принимала сторону Франа. Я уже давно заметила за ним такую вот склонность к манипулированию Маришей, но раньше Фран с ней вел себя довольно отстраненно, и такое вот «промывание мозгов» устраивал редко (а может, просто мы об этом не знали, и они шифровались — тоже вариант). Но после выписки иллюзионист начал командовать моей сестрой даже при посторонних, ничуть нас не смущаясь, потому как, видимо, всё же понял, что никто ему в нос за такое поведение не даст, особенно сама Маша, всегда принимавшая к сведению все указульки Тумана Варии, поданные под соусом «ненавязчивого совета, которому невозможно не последовать». Короче говоря, парень и впрямь оказался Серым Кардиналом, прямо как я, только любящим впадать в длительное предкоматозное молчаливое состояние или троллить всех и вся, о чем я сказала Машке вечером его выписки. Маша прониклась — заявила: «Мне не жалко, он мне вреда не пожелает»… Ленка же от Принца не отказалась бы ни за какие коврижки, потому как обожала его до фанатизма, и ляпнула, что, фактически, это будет «жизнь после смерти», так что она начнет в новом мире всё с чистого листа и будет пытаться заботиться о Принце и капитане Варии, который должен был стать ее боссом.
Мир у Кёи с Мукуро, конечно же, не настал, но и открытых конфронтаций, доходящих до почесывания кулаков (ну, или тонфа с трезубцами) о челюсть противника, не происходило — непримиримые (надеюсь, только пока) враги ограничивались словесными баталиями, а точнее, Мукуро бросал язвительные замечания, а Кёя, резко мрачнея, высказывал Фею малюсенькую такую часть того, что о нем думал, потоптавшись этой «частью» по больным мозолям иллюзиониста. Но хоть оружие не призывали — уже плюс. Маша пообщалась с Джессо и сказала нам, что он гадость, но гадость хорошая, никогда не собиравшаяся нас предавать и устроившая весь этот спектакль с целью подобраться к Шалиным. Рёхей с Тсуной поправились довольно быстро, а вот Фран в стационаре несколько задержался — как сказал Мукуро, иллюзионисты (за исключением него, гениального, шикарного, непревзойденного и во всех отношениях уникального, а точнее, поправившегося по меркам фокусников до неприличия быстро) были довольно слабы физически, а потому и восстанавливались всегда очень долго. Но как только Фран всё же выписался из больницы, где Маша ежедневно его навещала, мы решили открыть портал…
====== 76) Волшебный пендель от друзей? Ну, раз от друзей, то... полетели! ======
«Кто сам хороший друг, тот имеет и хороших друзей». (Никколо Макиавелли)
POV Маши.
