— Я бы не отказался от бананов, — выдал Такеши. — Не знаю почему, захотелось.
— Тащи, — смилостивился сторож этого Зоопарка, то бишь я, и Ямамото, кивнув, ускакал на поиски ветки бананов.
— А мне нужны бинты, — озадачил меня Рёхей. — Эластичные.
— Ну, это уже не к продовольственному магазину, — растерялась я. — Потом в аптеку зайдем. А из еды что-то нужно?
— Кетчуп, если можно, — улыбнулся Дино. А, ну да. Он же итальянец — как я забыла про помидоры? Склеротик…
Я кивнула и, найдя огроменную бутыль красной мечты любого любителя пасты, поскакала не хуже Ямамото к кассам. Народу было не много, и вскоре я наконец начала выкладывать продукты на прилавок. К нам подрулил Такеши и, шваркнув мне в корзину ветку бананов, состоявшую аж из двенадцати фруктин, с ехидной улыбочкой утек куда подальше. Я фыркнула и продолжила выкладку продуктов, и минут через десять мы с моими мафиозными собратьями были уже на улице. Жара стояла невыносимая, и я мысленно жалела Франа и Бельфегора, ибо они шлялись в куртках, да еще и в черных. Мукуро жалеть мне не хотелось, а Бьякуран — «человек в белом», так что, может, и переживет последствия озоновых дыр и ультрафиолетового излучения в виде глобального потепления…
По просьбе боксера, мы заскочили в аптеку, где Рёхей поставил на уши всех присутствовавших в лице фармацевтов и больных, гоняя аптекаршу туда-сюда и на полной громкости критикуя принесенные ею бинты, мази от растяжений, тальк и прочие радости спортсмена. Вот чего ему неймётся, право слово? Риторический вопрос… Наконец, затарившись всей этой ерундой, жизненно необходимой любому уважающему себя боксеру, мы поползли к автобусу в предвкушении еще одной встречи с «прекрасным» в лице тряски, животных и духоты. Ямамото и Сасагава отобрали у меня все сумки, кроме моей дамской, и я, сложив руки на груди, шествовала между этими двумя грабителями, они же мои носильщики. Нет, я не жалуюсь, помощь — это хорошо, наверное, но почему-то мне очень неудобно из-за этого. Впрочем, сами же напросились… Да и я бы попросту не доперла всю эту радость пронырливого прапорщика, в противном случае не стала бы о помощи просить. Это один из моих «пунктиков», который не исправить. Тсуна продолжал хмуриться, а мы пытались его развеселить, юморя и рассказывая анекдоты, правда, получалось плохо. Видимо, Савада уже себя окончательно похоронил и землицей присыпал, думая, что не выполнит задание.
Автобус подошел как обычно с опозданием, но на этот раз — не катастрофическим, что бывало довольно часто, а всего на десять минут, и мы дружною гурьбою заползли в недра салона вместе с толпой страждущих. Пройдя в конец вагона, я обнаружила, что Ямамото закинул сумку на одно из сидений и, довольно улыбаясь, подзывал меня взмахами своей натруженной правой лапки. Я вопросительно на него уставилась и «подманилась», а он, кивнув на сидение, заявил:
— Присаживайся.
— Неудобно как-то, вдруг старушки зайдут? — пробормотала я.
— Зайдут — встанешь, — пожал плечам мистер Логика и убрал сумку. Я уселась на старое, потертое сидение и, тепло улыбнувшись парню, пробормотала:
— Спасибо, ты прям настоящий джентльмен…
— Не-а, — рассмеялся Ямамото, — и рядом не стоял! Просто хотел, чтобы ты отдохнула.
— Вот потому и джентльмен, — хмыкнула я. — Хотя в твоем случае, скорее, самурай.
— Тоже верно, — усмехнулся Такеши.
— Самураем его назвать сложно, — встрял Рёхей, — он слишком жизнерадостный. В том смысле, что он ничего всерьез не воспринимает.
«Чья бы мычала», — хотелось съязвить мне, но я промолчала. Вернее, сказала то, что думала, но не о Рёхее, а о Ямамото:
— Я бы не сказала. Если он не показывает, что чем-то расстроен, это не значит, что он не бывает печален.
— Да ладно, — фыркнул Сасагава, а Такеши на меня удивленно воззрился. Я пожала плечами и отвернулась к окну: не хотелось поднимать тему того, что о них аниме снято — ни к чему. Им же наверняка неприятно об этом слышать…
