Скакать вперед, наслаждаясь потрясающим чувством единства с добрым и понимающим существом, ощущать в крови азарт, а в голове ловить мысли о маршруте и мечты о том самом, чудесном миге, когда лошадь взмывает в воздух на краткий миг, и вы с ней становитесь одним целым, парящим в невесомости — это ли не чудо?.. Первым препятствием я выбрала «крестовину» — две перекрещенные крест на крест балки — и направила туда Грома. Толчок, и конь взмывает в воздух, а в груди моей появляется пьянящее чувство абсолютного счастья, единения с лошадью и ветром, игравшим моими волосами и гривой моего скакуна. Миг полета — и вот мы уже снова на земле, а Гром спешит к следующему препятствию — «шлагбауму». И снова высота взята, а прыжок дарит невообразимое чувство восторга. Вперед, не останавливаться, стремиться всё дальше и дальше — к новым прыжкам, к новым полетам наяву. «Чухонец», «брусья» и «калитка» были взяты легко, а вот перед «стенкой» Гром затормозил, отказываясь брать барьер. Я развернула его и медленно направила к препятствию снова, поглаживая конягу по шее и шепча, что я в него верю и что он сможет взять высоту. К слову сказать, препятствия были довольно низкими, но глухих заборов лошади опасаются и часто отказываются через них прыгать. Это было ожидаемо, и я ничуть не расстроилась, но успокоить конягу было не так-то просто, и я решила, что лучше потерять несколько секунд, чем мучить его еще одним мгновенным направлением к глухой стене. Наконец, Гром всхрапнул, и я поняла, что он готов. Пришпорив жеребца, я вновь направила его к «стенке», и вскоре барьер был взят. Стоило лишь копытам жеребца коснуться земли, я начала поглаживать его шею, и мы поскакали к «тройнику» — широтному препятствию из трех брусьев. Его Гром взял на удивление легко, а я не переставала шептать что-то умиротворяющее во время перебежек от одного барьера к другому. Вскоре были взяты «джокер» — состоявшее из единственной планки препятствие, «канава» — ров с водой, и «постепенный оксер» — то есть высотно-широтное препятствие, у которого последняя жердь барьера выше первой. Оставался лишь «прямой оксер» — та же штука, что и «постепенный», но все планки находятся на одной высоте, что тоже легко может напугать лошадь. Я притормозила, и мы не спеша двинулись к препятствию. Поглаживая холку коня, я говорила ему, что он справится, и пыталась настроить на мирный лад. Гром вновь всхрапнул, и я, пришпорив его, взяла курс на последнее препятствие.
Толчок, свист в ушах, ветер в лицо и улыбка на губах. Полет. Бесконечное упоение от вида недостижимых небес, что становятся хоть немного ближе… Мы приземлились, и я пришпорила Грома, мгновенно перешедшего в галоп и поскакавшего к линии финиша. Быстрее, еще быстрее, а сердце вырывается из груди от восторга…
Как только финишная черта была пересечена, раздался удар колокола, и мы, выехав в поле, подрулили к Принцу. Он хитро зашишишикал и направился к калитке, а я крикнула:
— Удачи, Ваше Высочество!
Принц мне не ответил и лишь маньячно разулыбался. Ну, кто бы сомневался? Гениям удача ни к чему — факт. Когда они пересекли черту, раздался удар колокола, и Бэл пришпорил Мефисто. Рыжей тенью конь скользил от одного препятствия к другому — скорость просто поражала. Бельфегор выбрал тактику наикратчайшего пути от одного препятствия до другого, я же придерживалась иной стратегии — постепенно подводила коня к наиболее сложным препятствиям, настраивая его на них похожими. Сразу после «джокера» Бэл направил Мефисто к «стенке» и тот ожидаемо отказался прыгать. Я нахмурилась, а Бельфегор тут же направил коня на новый заход, причем с тем же результатом. Я закусила губу, но, нарвавшись на пластырь, поморщилась. Оставалось лишь надеяться, что если Мефисто и в третий раз откажется проходить дистанцию, Принц не психанет: три отказа равны дисквалификации участника с соревнований. Я ерзала в седле, словно его перцем намазали, и наблюдала за тем, как Бельфегор, притормозив, склонился над ухом жеребца и что-то ему зашептал. Через несколько секунд он выпрямился и пришпорил конягу, а тот рванулся с места, как ужаленный, и вскоре перелетел через «стенку», как птица. Бельфегор продолжил наращивать темп, и вскоре коник уже подскакал к водной преграде. Обычно новички на ней «запарываются», но Каваллини новичком явно не был и, притормозив, направил коня к преграде по всем правилам. «Канава» была взята идеально, и вскоре Принц пересек финишную черту, а звук колокола обозначил конец наших мини-соревнований. Когда Бэл подъехал к нам с Громом, я, радостно улыбнувшись, возвестила:
— Класс! Особенно «канаву» Вы преодолели здорово!
— Неужели Принцесса сомневалась в Принце? — выдал Бэл с лыбой чеширского недоразумения.
— Ну, Принцесса не знала уровень мастерства Принца в конкуре, — пожала плечами я. — Теперь знает.
— Ши-ши-ши, — отозвался Бельфегор.
Блин, что с ним, что с Мукуро общаться — однофигственно! Заменяют слова смехом! Дурдом… Как говорится: «Желтый домик, желтый домик, стоп-сигнальные огни»… Пардон, Остапа понесло.
К нам подошел Петр и объявил результат:
