– Что случилось, полковник? – отец сделал полшага вперед к мужчине, одетому в легкий доспех. Спрыгнув с лошади, на ходу стягивая шлем, он быстрым шагом приближался к нам. Позади, словно темный плащ, шли суровые, закованные в железо, люди.
– Прошу простить мое вторжение, барон Детири, но этому союзу не суждено состояться, – откинув со лба светлые волосы, громко возвестил… мой рыцарь!
Он был совсем не таким, как я запомнила. Куда строже, даже выше ростом. И много опаснее. И в то же время это не мог быть никто иной! Не с этими глазами, не с этими острыми скулами…
Оглядывая толпу, словно король с балкона, рыцарь продолжил уже куда громче, обращаясь сразу ко всем:
– Этой ночью во владениях барона Крамета был арестован и допрошен Ветис Нома. Согласно его показаниям, барон обвиняется в измене против короны. В подстрекательстве и еще в десятке преступлений. Посему…
Крамет, до этого стоявший неподвижно, зашипел и дернулся в сторону, намереваясь сбежать под прикрытием толпы.
Но у него ничего не вышло. Мой ночной рыцарь даже не пошевелился, но из-под его ног, словно дым, вдруг взметнулся какой-то красный туман, безошибочно окутывая моего несостоявшегося супруга.
Крамета запеленало этим туманом, словно огромным куском ткани, стягивая и руки, и ноги, но не позволяя упасть на землю.
– Не думаю, Матиз, – тихо, с угрозой произнес рыцарь, сжимая поднятую руку в кулак, отчего туманная ткань стянулась еще крепче, выжимая остатки воздуха из легких.
– Зиминик, – глаза Крамета покраснели, стали пугающе большими. Лицо побагровело, словно барон готов был вот-вот потерять сознание.
А у меня едва не остановилось сердце. Зиминик. Я провела ночь с одним из Трианонских лордов. И он сейчас стоит в шаге от меня. В день моей свадьбы. Могло ли быть хуже?
– Под стражу его, – опуская руку, безразлично проговорил рыцарь, обращаясь к своим людям, и вдруг резко повел носом, словно что-то учуял в воздухе.
Вот теперь его лицо стало по-настоящему страшным. На висках проступили какие-то темные линии, под приподнявшейся в оскале губой, показались клыки, и над холмом разнесся почти рык:
– Она здесь!
Вот теперь хуже точно некуда…
**
Замерли, кажется, все. Даже ветер успокоился. Над холмом только висело эхо этого жуткого рыка, от которого стыла кровь. Никто не дышал, когда Зиминик сделал несколько шагов по кругу, втягивая носом воздух.
Кто-то из баронов отшатнулся, словно ожидал удара.
– Никому не двигаться! – гаркнул один из командиров, что стоял за спиной Зиминика. Кажется, он знал что-то, что позволяло ему с такой уверенностью требовать повиновения от всех присутствующих. И гости послушались, превратившись в живые статуи, опасаясь даже моргнуть. Только я медленно отступила за спину матери. Еще полшага, так плавно, чтобы никто не сумел заметить.
Но это ничем не помогло.
Мой рыцарь, устрашающий и огромный в своих доспехах, словно гора, заметил. И сделал два шага в мою сторону. Замер, снова втянул носом воздух, а затем медленно, взяв за плечи, отодвинул маму. Весьма осторожно, но непреклонно. Так что баронесса даже не возмутилась такому своеволию.
Энор Зиминик склонил голову набок и улыбнулся. Не так жутко, но под приподнявшейся губой все еще были видны клыки. Медленно, как-то торжественно, он шагнул ближе и, ухватившись за края вуали, приподнял ткань.
– Ну, здравствуй, Соран.
– И тебе… – я откашлялась, не в силах не то что пошевелиться, а даже просто отвести взгляд, – и тебе не болеть, рыцарь.
– Хотела спрятаться?
– И не думала, – соврала без заминки, но слишком быстро. Это не было откровенной ложью, но и правды в словах не было.
– Расстроена, что свадьба сорвалась? Но я тебе так скажу, моя хорошая, это лучше, чем я потом твоего недомужа бы из постели выковыривал. А я бы это сделал. И не только по воле своего короля, поверь.
Последние слова опять превратились в рык. Глаза лорда, что все еще держал за края мою свадебную вуаль, опасно потемнели.
– Мой лорд, – голос отца донесся словно бы из-за пелены. Я на миг и забыла, что мы тут не одни. Как у отца только хватило смелости вклиниться в этот диалог? Я бы не то что говорить, дышать рядом с сердитым Зимиником не решилась. – Что вам нужно от моей дочери?
– Барон, – лорд вдруг весело улыбнулся, подмигнул мне и одним движением перекинул мою вуаль через голову, за спину, открывая лицо. – Так совпало по воле высших сил… что ваша прекрасная дочь – моя суженная. Моя леди по крови Трианонских лордов. И я безмерно счастлив, что этот вопрос нам удалось выяснить до завершения обряда.
По рядам баронов прошла волна. Шепот все нарастал, становясь громче, переходя в гул. Я же почувствовала, что краснею, потом бледнею, а перед глазами все поплыло.
– Это… это… – на подобное заявление отцу было нечего ответить. Да и что тут можно сказать? Сами Трианонские лорды оставались для нас чем-то далеким и непонятным. А уж о том, чтобы у кого-то из них проснулся Зов к дочери Севера… о таком никто и помыслить не мог. И эта кто-то – я?
– Разве такое возможно? – наконец выдавил отец, переводя хмурый взгляд с меня на рыцаря.
