Сквозь гул в ушах я расслышал, как выругался Хага. А затем скулу обожгло ударом. Голова откинулась назад. Мой капитан сильно рисковал, поступая так, но расчет оказался верным: мы были слишком давно знакомы, и даже такое действие не воспринималось мной как угроза.
Боль отрезвила. Туман втянулся обратно, почти мгновенно исчезая и освобождая проход. Хага сделал знак людям, и те, больше не опасаясь моей силы, бросились в тоннель.
– Ты как? – держась на расстоянии, поинтересовался друг с опаской.
– В себе. Спасибо, – потирая саднящую скулу, кивнул я. – Но лучше без надобности так не делай. Кто знает…
– Ты научишься с этим справляться. Я видел твоих кузенов, так что это просто вопрос времени. С тем же Дамиером поговоришь, он подскажет, как это контролировать.
– Надеюсь. Никогда такого не было, чтобы побочная ветвь получала силу, равную главному дому, – задумчиво протянул я, наблюдая, как из тоннеля на руках выносят Ветиса. – Живой?
– Едва-едва, но все же не издохнет. Вы вовремя его выпустили, – отозвался один из ветеранов, бросая беглеца к ногам клирика.
Духовник тут же нагнулся, проверяя состояние нашего пленника.
– Будет жить, полковник. Но здоровья ему больше не видать. Сильно вы его приложили.
– Оно ему и не понадобится в казематах столицы, – жестко припечатал Хага и отдал приказ связать всех.
Здесь мы закончили. Теперь нужно было успеть на свадьбу Крамета до того, как будут произнесены брачные клятвы. Если он подтянет к себе еще и род Детири, его будет сложнее обвинить. Спасаясь, он может затребовать их защиту, а это уже значительно осложнит дело. У барона Детири были в прошлом значительные заслуги перед короной, и он вполне мог требовать сохранить жизнь новому родственнику. А это в мои планы никак не входило. Крамет должен был к закату болтаться на виселице, передав кольцо главы клана своему младшему брату.
Все было так торжественно, так красиво, что мне становилось даже обидно. Для Крамета, этого недалекого и не самого лучшего из людей, все эти приготовления. Золотое платье держало мой стан, стягивая слоями тканей, золотые же волосы вились водопадом, хоть так и не полагалось. Я смотрела в зеркало, и почему-то от одного вида собственного отражения меня пробирала невероятная, какая-то глубинная, злость. Крамет не оценит ни убранства часовни, ни моей собственной красоты. Его интересовали только выгода и приданое, что он получит от этого брака.
Я знала, на что иду, но легче от этого не становилось. Сердце сжималось, требуя сделать хоть что-то, но я только и могла, что крепче сжимать свой букет, украшенный колючей магонией. Оранжево-золотая календула, красные ягоды. Сам вид этого букета словно не предвещал мне ничего хорошего. Я лично выбирала цветы, но теперь они казались ошибкой. Ни золота, ни солнца, ни весенней зелени гор мне не стоило ждать в этом браке.
– Успокойся, Соран, – зло, глядя на отражение, приказала я. Было поздно что-то менять. Я дала свое согласие, и на это были причины.
– Пора, госпожа, – Малуша вошла в мои покои, неся какие-то предметы на подносе. – Сейчас только вас дособираем, и нужно спускаться.
Я с тоской посмотрела в окно: день был восхитительный, а мне так хотелось провести его где-нибудь подальше. Я была даже согласна убирать конюшни, как в юности. Только бы не выходить в этом восхитительном платье из комнат.
– Голубое, – Малуша присела передо мной и, приподняв подол платья, завязала на лодыжке тонкую, атласную ленту. – Ее я взяла у кухарки нашей. Та уже давно замужем и вполне довольна. Может, ее благо перейдет и на вас.
– Хорошо бы, – безразлично выдохнула, понимая, что рассчитывать в таких делах на какую-то ленту не стоит. Не так оно работает.
– Платье на вас новое, так что этого не нужно. Старая брошь вашей прабабки, – небольшое украшение из темного серебра, на котором глухо поблескивали белые камни, была пристегнута к плечу. – И вот это.
Малуша подняла тонкую шпильку, тоже весьма старую, простую, без украшений.
– Это мое. Ее нужно вернуть. И я надеюсь, что она вам поможет…
Женщина запнулась, а я постаралась выдавить из себя улыбку. Все так старались ради меня, стоило хотя бы для них справиться с собой.
– Спасибо.
– Теперь вы готовы, – Малуша отступила, рассматривая меня уже целиком. На ее лице явно было видно беспокойство. Она, как и я сама, не была рада такому выбору мужа, но не смела высказываться.
Тонкие пальцы перекинули на лицо полупрозрачную вуаль, вышитую золотыми нитями, поправили складки, и женщина предложила мне локоть. Наряд был длинным и тяжелым, так что я не отказалась. Да и поддержка мне сейчас лишней не была.
По лестнице, что казалась бесконечной, мы медленно спустились в большой зал, украшенный цветами и лентами. Там уже ждали родители. Прекрасные и взволнованные, словно это был не второй мой брак.
– Дочь моя, – барон, заменяя Малушу, подал руку, и в сопровождении самых близких людей мы вышли под солнце Севера.
**
