Вытягивая в суровую действительность из мрачных грёз, реальность не заставила себя ждать. Сильный толчок в здание с грохотом обвалил лифт и прилегающую к нему территорию. Группа, находясь относительно недалеко от взрыва, обменялась взглядами и притихла в ожидании команды.
— Мне нужно два крепких парня. Вынесем с собой эту хрень, а там уже узнаем, для чего она нужна! — с яркой, неприкрытой уверенностью, Гоша раскрепостил все свои таланты и, взвалив на плечи неподъёмный груз, побежал прочь из проклятого института.
Вместе с напарниками, он двигался позади сопровождения, вспоминая на ходу расположение запасных выходов. Шум лопастей вертолёта и очередь из пулемёта помогала ему в ориентире. Но груз, весом чуть менее двух сотен килограммов и капельница, что вечно выскальзывала из рук, мешала активной мозговой деятельности. Чувствуя хруст костей спины, он скрипел зубами, пыхтел, как загнанная до жути лошадь, но ни на секунду не останавливался, даже при спуске агрегата по лестнице. Высшая цель, что моргала ярче баннера во мгле ночной, вела сладким запахом, который исходил от её влажных волос. И ничто не могло остановить его, кроме смерти.
Боль. Такая естественная и коварная. Боль заставляет людей чувствовать себя беспомощными. Пытаясь убежать от неё, сделать смерть милосердной, они, сами того не подозревая, натыкаются на более жестокую судьбу. И ещё сильнее страдают. Не задумываясь, насколько серьёзно вовлечены в платные игры. Где проигрываешь годы. Я думала, что испытываю боль в качестве наказания. Мне ведь, больше ничего не оставили. Пустота, среди которой эхом резонирует она. Но нет. Испытывать боль вовсе не проклятье, а дар. Недооценённый дар, благодаря которому я всё ещё чувствую себя живой. И могу направить боль на что-то более важное, ценное. То, чего у меня никогда не было, но очень скоро. Я уверена. Появится.
Жар. С момента ухода Гоши, не могу подняться с постели. Окутываясь бредом, вижу мерцания в сумраке дремот. И что-то шумит по ту сторону, но точно не то, чего я жду. Сколько прошло времени? Час? День? Неделя? Почему мне так трудно дышать? Наверное, скоро, очень скоро, время закончится. Я должна кое-что ему рассказать. Я должна. Не могу держать это в себе. Вставай. Вставай. И дыши, ведь пока сознание на твоей стороне, время есть, немного.
Не знаю, какая сила подняла моё бренное тело, но я вышла из спальни. Мокрая, уставшая, едва ли осознавая присутствие посторонних, двигалась вдоль стен, хватаясь за столбы, столы, стулья и людей, лишь бы не пасть. Прохладный, свежий воздух подбодрил скверное состояние, но ненадолго. Этого заряда хватило, чтобы добраться до коридора, выводящего в ангары. Я знала путь, потому что несколько раз была здесь. Если Гоша вернётся, то первым делом попадёт сюда. Но не знаю, хватит ли мне сил, чтобы встретить его.
Шум усилился. Сердцебиение участилось. Со лба стекает ливень пота, я наконец поднялась по лестнице. Никогда бы не подумала, что пятнадцать ступенек для меня станут чем-то недосягаемым. Но, как только дверь исчезла с поля зрения, я ощутила новый прилив сил. Разговаривая с кем-то по рации, Гоша шёл медленно, мне на встречу, с другого конца. Заметив моё присутствие, он заметно ускорился, прижав руки к груди. Я не могла сдерживать желание пасть к нему в объятия. Разгораясь всё сильнее, набирала темпа, забыв про печальное самочувствие и усталость. Вдохнула, как можно больше воздуха, глотала жадно, ртом, краснея с секундой больше и больше. Я бежала так быстро, что не заметила, как начала падать. Сдирая верхний слой кожи с лица, ладони и коленей.
— Алиса! — бешеным криком позвал меня Гоша.
Темнота. И снова боль. Такая родная, колкая, прохладная. Она не предвещает ничего хорошего, но теперь, наверняка, я знаю правду. Простую истину, что моргала перед глазами быстро-быстро, отчего не могла её заметить. Жаль, что, поняв её, у меня осталось так мало времени.
— Алиса! Ответь мне! Алиса! — прижимая тело к лицу, прислушиваясь к трудному, неравномерному дыханию, Гоша держал меня на руках, всматриваясь в тускнеющие глаза.
Не выдержав натиска болезни, нижние конечности тоже поддались разложению. Я даже не заметила, как всюду за собой оставляла кровавые следы босых ступней. А теперь, не могу встать. Большая берцовая кость выгнулась, размякла, как кусок горячего пластилина, вывернув колени в обратную сторону.
— Алиса, ты меня слышишь?
Я не могу перестать смотреть в его глаза. Такие тёплые, родные. Находясь в твоих руках мне всё равно, что будет дальше. Лишь бы ты продолжал дальше держать меня вот так, близко-близко к сердцу.
— Я тебя спасу, Алиса, мы справимся, слышишь? Прошу тебя, не отключайся! Я довезу тебя до одного места, мы точно поженимся, слышишь? Ты никуда от меня не денешься! — двигаясь в сторону выхода, Гоша продолжал разговаривать. Знакомый, трезвый голос в сознании не давал мне заснуть, пока снаружи, где-то там гремели взрывы, людские крики, скрип машин и ангара.
