Последним выпрыгнул знакомый силуэт с блестящими, но сосредоточенными глазами. Он единственный, кто не держал оружия в руках. Расслабленно проходя между напарниками, мужчина сделал характерный знак рукой, что направлялся в сторону белого многоэтажного здания. И все разом, как послушная стая утят, последовали за ним.
Находясь там, команда не рассчитывала на спокойное завершение дня. Медицинский исследовательский институт, с которого началась трагедия, хранил в себе слишком много тайн. Большую часть документов уничтожили, два корпуса сровняли с землёй, ещё два сожгли с запертыми внутри людьми. Но Гоша искал кое-что определённое, необходимое, для спасение невинной, скромной жизни, подвергая опасности не только себя. Он знал о рисках, о потерях, живя долгое время в неблагоприятных, жестоких условиях. Но, когда тебе есть ради чего бороться, разве не стоит приложить все усилия?
Одиннадцатый этаж. Подготовленные ребята в полном обмундировании, в ускоренном темпе поднимаясь по запасной лестнице, даже не вздохнули. Их лицом к лицу встретил длинный белый коридор с множеством стеклянных дверей, забитых дубовыми досками. Хруст битого стекла на полу, измазанные кровью стены и кричащие надписи повсюду вселяли страх в особо впечатлительных бойцов. Но ничего не могло нарушить дух единства. Проникая всё глубже, они исследовали больше местности, надеясь найти нечто важное. Единственное помещение, которое сильно отличалось от остальных — лаборатория Родиона М. Отсутствие каких-либо препаратов, банок, упаковок делало комнату безжизненной и пустой. Моргающий индикатор аварийного выхода являлся слабым источником света здесь. Под выедающий красный оттенок, Гоша осматривал столы, полки, холодильники на наличие какой-либо подсказки, документа или, хотя бы, записи в блокноте. И чем дольше он искал, тем больше погружался в уныние и страх. Пока один из подчинённых не окликнул его.
— Кэп, взгляни, — стоя подле входа, солдат указывал на деревянную табличку с именем врача.
Осмотрев её ещё раз, Гоша заметил, что имя висело немного ниже и левее, свежая белая краска указывала на то. Поправив указатель на нужное место, мужчина вернулся в лабораторию. Некогда закрытые дверцы шкафа, что не поддавались на манипуляции, открылись. Но искателей вновь встретила неприятность. Кодовая панель с шестизначным паролем из цифр и букв. И если бы Гоша заранее не пронёс взрывчатку, операция бы провалилась.
Несколько точечных взрывов. Все остались живы. Значит, путешествие не закончилось. Углубляясь в тайны безумного доктора, Гоша всё больше верил в происходящее. Его надежда вспыхивала и гасла так часто, что теперь мужчина не знает, чего ждёт по ту сторону.
Ступая на новую территорию, скрытую долгие годы, ребята вдыхали затхлый пыльный воздух. Темнота окутывала их, как мать новорождённого дитя. И только яркие, белые фонари защищали от неизвестности.
Помещения несильно отличались друг от друга. Внутри стояли пустые, выглаженные постели, на полу валялись детские кубики, куклы, книги. Стены усыпаны фотографиями врачей с пациентами. И всё бы ничего. Если бы на снимках, которых здесь предостаточно, не была изображена Алиса и ещё её две копии. Три девочки в белых блузонах, одинакового роста, сложения, даже цвета глаз, стояли по обе стороны от нашумевших врачей.
— Капитан, вам нужно на это взглянуть, — отвлекая мужчину от роя бесконтрольных мыслей, помощник провёл его дальше, огибая свисающую силиконовую занавеску.
Настенные плакаты с разными частями тела в разрезах, множество пустых колб с мутной жидкостью и моргающий индикатор низкой батареи подле странного устройства. Купол, напоминающий живот матери, подключённый к запасному генератору и капельнице с двумя бутылками странной, жидкости. Остальные подобные агрегаты находятся в неисправном состоянии. У одного разбита верхняя часть защитного стекла, у другого отсутствует аппарат вентиляции лёгких. Последний, четвёртый, находился в разобранном состоянии в ящике.
Блуждая вокруг агрегата, Гоша осматривал фотографии, странные плакаты на стенах и колбы с органами, протирая толстый слой пыли чёрными перчатками. Неизвестный механизм не выходил у него из головы. Три клона, что так похожи на возлюбленную и четыре колыбели для них. Учёные, страшная, пагубная болезнь. Всё никак не складывалось в его сложном, мудром уме. Но он искал, без усталости, то, что спасёт положение. Так тщетно старался, но не мог. И ничего не вызывало столь колкой боли, чем страх потерять её.
Маленькими, кроткими шагами он двигался на встречу, испытывая не только страдания, но и нечто хуже. И только учуяв, на короткий миг, привкус солёного счастья, упустил, пытаясь поднять песок. Он сыпался сквозь пальцы, оставляя наедине с терзаниями и мнимыми надеждами на короткое, но хотя бы явное будущее. Так почему же, его старания не должны быть поощрены?
