Мне удалось расставить всё по местам до того, как спаситель вернётся. Но он ничего не приметил. Морщинистый лоб сжался пуще прежнего, в отражении души сверкала ярость, невиданная мне ранее. Не знаю откуда, но моё будущее было известно. Ослеплённый бесконтрольной ненавистью, за ампутацию, кажется, самой важной части тела, спаситель бил меня всем, чем мог. Попадая по лицу, животу, ногам, хлестал ремнём, лязгая бляшкой на ветру при замахе. Когда старая рука уставала приносить мне боль снаружи, приступал к наказанию изнутри, без жалости и здравомыслия, проникал руками, разрывая, царапая мягкие ткани. Но когда ему наскучила такая мера изощрения, использовал ноги. Совсем скоро постель стала столь гладкой от крови, что я скатилась на пол, там, получив пару финальных ударов по животу, погрузилась во тьму. Во рту чувствовался металлический привкус, пока конечности плавали в море густых воспоминаний. Что могло привести меня сюда? Лишь перемены, которых ждала дольше, чем существовала. И ничто не может изменить моей природы, кроме шанса, которого я не упущу, не отдам, даже тебе, спаситель.
Сколько прошло часов? Может дней? Я всё ещё жива? Да, жива. Острая боль, что расходится по всему телу, как вирус, не позволит мне ощутить иллюзию беззаботности. Ничто не даёт понять, что ты жив так сильно, как разорванные сухожилия, кровавые синяки на бёдрах и инородные объекты во влагалище. Нужно открыть глаза. Где я? Засохшая кровь мешает поднять веки. Ладони прилипли к полу. Мне нужно подняться. Чувствую запах крови. Свежей. И боль там, внизу. Да, я знала, что такое случится. Надо встать, упрусь спиной в угол, а руками в стены, всё выскальзывает и болит, ужасно болит. Не могу даже дышать, кажется, что вот-вот разорвусь пополам и никогда больше не поднимусь. Прости меня, умоляю, прости, я не желала такого будущего. Я ничего не желала. Но думаю, что ты не заслужил таких родителей. Никто не заслужил.
Вытащив золотую бляшку от ремня между ног, согнула колени, чуть-чуть съехав спиной. Не знаю, как выглядело моё лицо в тот момент, но, стянув зубы, я смотрела в потолок, пока руками, проникала вглубь чрева. Да, мой родной, тебе пора.
И не прошло больше пяти минут, как нечто горячее, склизкое, но безумно большое выпало из меня, с грохотом, скатилось ниже по паркету. Нас ещё связывала прочная, толстая нить, но уже известно, что на том конце провода абонент не смог достучаться до меня. Ни до кого. Спи спокойно, мой родной, я не забуду тебя. И никто после не падёт бессмысленной жертвой глупых, необразованных родителей. Я никогда не любила тебя, но такого будущего не желала. Прощай.
И снова грёзы. Густые, сверкающие во тьме, хаотичные звёзды кричат о потраченных судьбах и пустых обещаниях. Может, стала бы я такой же, имея чуть больше, чем ничего. Но сейчас, падая всё глубже и глубже в бездонную яму сверкающих ртов и мнимых эмоций, не слышу даже биения сердца, забывая, как дышать, держу самое дорогое, что когда-либо имела. И, не коснувшись его, потеряла, без возможности даже попросить прощения. Несправедливость. Смею ли я говорить о ней? Пустая оболочка без мнения. Как кукла в руках душевнобольного мастера, как ветер посреди адской пустыни, как девушка в толпе диких, бездушных людей. Вы слышите их? Шаги приближающейся тьмы. Она нашла меня, наконец. Теперь, даже такое низкое существо, как я, не будет одиноко.
И почему я не могу открыть глаз? Хотя бы раз взглянуть на окружающих мир, на то, что привело меня к концу. Тепло? Откуда? И запах мыла. И шум. Это человеческие голоса? Их так много. Неужели, я в раю? Не может быть. Столь грешное существо без цели и дара, никогда не ступит на чистую дорогу здравомыслия. Только если… его кто-то приведёт туда, под руку, не отпуская ни на минуту. Снова их слышу, голоса всё отчётливее звучат, но не разобрать, что они обсуждают. Думаю, мне пора.
От комы меня пробудило тепло. Нечто очень горячее прильнуло к щекам, шее, лбу и носу. Затем, в пространстве между сном и реальностью, я почувствовала запах тлеющего костра и немного дыма, что принёс попутный, весенний ветер. Решив поднять окаменевшую конечность, застыла, потому что в моих силах подвластны лишь веки. Что-то тугое сковывает запястья, грудь и ноги, не разрешает двигаться, даже для вдоха места не хватает. Тогда, раскрыв совсем чуть-чуть глаза, увидела танцующий, жёлтый цветок на фоне красного моря. Не думала, что увижу нечто подобное. Недалеко, на расстоянии вытянутой руки, сидит незнакомый мужчина в чёрной униформе. Все силуэты размыты, до сих пор организм не способен полностью восстановиться от длительного анабиоза. Поэтому я не двигалась, лишь наблюдала за окружением. Схватившись за тоненькие пальцы, рыжие платья танцевали вокруг брошенного тела, обжигая лицо. Со временем, глаза привыкали к ярким краскам, всё лучше и лучше распознавая очертания.
— Она очнулась, возвращайся, — вслед за хриплым звуком, будто из потустороннего мира, заговорил мужчина подле меня.
