Не знаю, почему старик ушёл, но я тоже последовала в свободную палатку. Внутри на невысоком, коричневом комоде стояла масляная лампа, чуть дальше заправленная кровать, деревянный стол, стул и парочка пыльных книг. Вход завешивался толстой тканью и одеялом из лебяжьего пуха, видимо, чтобы ночью в щели не задувал холодный, горный ветер. Эта комната, в сердце леса, отличалась от моей старой спальни. Нет широкой кровати и окон во весь рост, но, почему-то, здесь лучше. И я должна узнать, что кардинально меняет её.
Сильно похолодало. Наружу выбрались, слегка одурманенные дешёвым зельем, певцы. Позаботившись о красоте костра, они, собравшись в маленький, плотный круг, достали из чехлов гитары, на которых давным-давно облез тонкий лак. Они пели быстрые, чёткие мелодии, будоража настроение окружения, иногда переключаясь на что-нибудь размеренное и спокойное. И чем дольше шёл вечер, тем невнятнее становились припевы.
Так, спустя несколько часов, ко мне заглянул на огонёк один одичавший зверь в красных спортивных штанах. Смуглая кожа, чёрно-каштановые волосы, брови и знакомая мне улыбка с похабным намерением. Я знала, зачем солдат пришёл в покои, потому что однажды, его рука касалась меня под одеждой.
Наступило ранее утро, а веки до сих пор не сомкнулись на равнодушном лице. Потому что всё ещё, из дальней палатки, на крае лагеря, раздаются мужские стоны. Пока возле входа спят на влажной траве пьяные солдаты. Мои гости, все, без исключения, оставляли после соития деньги на комоде, когда ожидающий уже снимал штаны. Не знаю, сколько их за ночь пришло ко мне, но последний гость не успел закончить начатое. Ведь Гоша вернулся раньше. Озверев от ярости, он закричал, разбудив всех в округе, схватил гостя за рукав и потащил за собой по грязному полу. Торчащие из-под войлока палки, плотные растения царапали незнакомцу спину, доводя его до истерики.
— Что здесь происходит, Алиса? — толкая мужиков, что спали подле палатки, Гоша разговаривал громко и чётко, чтобы я наверняка услышала. Грубыми толчками, ударами, он будил гостей, выпроваживая каждого очень тяжёлым взглядом.
— Они попросили меня помочь им.
— Помочь? Что ты несёшь? — цепляя крючок за одеяло, он напрочь закрыл вход изнутри. Теперь мы остались одни при тусклом свете масляной лампы.
— Я не понимаю, почему ты злишься.
Гоша обернул меня колючим полотенцем и посадил на комод, сделав брезгливое, унылое лицо.
— А я не понимаю, почему не злишься ты! Алиса, у тебя недавно был выкидыш, ты почти умерла из-за своей незаконной деятельности. И теперь продолжаешь, здесь! После того, как я вытащил тебя оттуда! Прекрати позволять всем без разбора трогать себя, словно игрушку. Ты не вещь, Алиса, а живой человек, у которого есть границы. Нерушимые, слышишь? — он оживлённо жестикулировал, топтался, иногда осматривал комнату и глубоко дышал, прерывая фразы.
— Да.
— Я знаю, что тебе нелегко, поэтому, пожалуйста, послушай, — Гоша встал напротив, положив, крепко сжатые, ладони на комод, недалеко от меня, но не касаясь, — если ты не захочешь себе помочь, никто этого не сделает за тебя. Я здесь, рядом. И не брошу. Только обещай мне, что справишься.
— Пожалуйста, скажи мне, что надо делать, — всматриваясь в глаза, которых, из-за тусклого света совсем не видно, я забыла о дыхании.
— Злиться. Кричи, ругайся, говори, какие они животные, но не молчи, прошу тебя. Ты не будешь держать всё в себе вечно, — теперь он схватил меня за плечи, легко, но быстро отпустил.
— Ты останешься со мной? Сейчас?
— Если я тебе нужен, конечно.
Его искренняя доброта протёрла мои вспотевшие, блёклые глаза. Наверное, те парни пользовались глупостью и равнодушием одной слабой девочки, чтобы спустить негативные эмоции. В Гоше я не вижу подобных намерений. Он заправил, насколько возможно, чистую постель, переодел меня и умыл перед сном. А когда мы уснули, ближе к утру, совсем рядом, прижавшись спинами друг к другу, я поняла, насколько Гоша большой.
Новый день встретил нас истерикой. Ливень шёл стеной, полностью уничтожая видимость. Солдаты, одетые в жёлтые дождевики, ловили блуждающие по лагерю палатки. Нам с Гошей повезло чуть больше. Основа выдержала мощный ветер, поэтому, мы доспали положенные восемь часов. А когда время перевалило во вторую половину дня, наш путь продолжился верхом на металлическом друге, который, по удачному стечению обстоятельств, стоял вблизи спальни.
Горная дорога без асфальтового покрытия усыпана крупными камнями, лужами, вследствие обильного дождя, и мусорной травой с колючками. Машина иногда тряслась, падая в низины, разгоняясь на плавных возвышенностях. Каждой частью тела я испытывала недуг, вызванный этой неблагоприятной дорогой.
— Нам ещё повезло, смогли выехать незаметно.
