Спаситель мира полностью

С того момента, когда атамиды начали свой отход, на поле битвы воцарилась тишина, но теперь в глубине равнины поднялся ропот, он постепенно нарастал, пока не превратился в громовые раскаты. Люди кричали. Непонимание сначала переросло в изумление, которое в свою очередь уступило место гневу. Пусть даже многие солдаты отказывались верить тому, что видели, пусть даже надеялись, что вскоре им дадут достойное объяснение, которое развеет это невероятное недоразумение, большинство начинали с ужасом понимать, что их обманули.

«– …Если Петр действительно во всем признался Годфруа Бульонскому, – говорил папа, – мы более не можем допустить ни малейшего риска. Насколько простой проповедник, даже возвышенный до ранга Praetor peregrini, не мог отважиться публично рассказать о том, что знает, настолько сеньор вроде герцога Нижней Лотарингии может решить, что игра стоит свеч, хотя бы ради ослабления лагеря ультра.

– Именно этого я и опасаюсь, – ответил Роберт. – Суждения вашего святейшества, как всегда, проницательны».

Льето чуть не закричал от облегчения, найдя наконец Танкреда в центре странно пустого круга. Тот стоял на коленях, склонившись над чьим-то распростертым на земле телом.

Не спешиваясь со своего механического першерона, Льето приблизился, медленно лавируя между крестоносцами, которые больше не обращали на него никакого внимания, а ведь всего несколько минут назад они из кожи вон лезли, стремясь лишить его жизни. Все взгляды были направлены в одну сторону. Словно Льето стал невидимым.

Добравшись до своего экс-лейтенанта, он слез на землю и подошел к нему.

– Танкред! Разве это не поразительно? Похоже, наши друзья-бесшипники добились-таки своего! Вот уж неожиданность! Клянусь всеми чертями, я и не надеялся дожить до такого момента! А ты…

Обходя друга, он неожиданно увидел, чье тело лежит у того на коленях.

«…Оставьте свои попытки польстить мне, Роберт! – рявкнул папа. – Я этого терпеть не могу, к тому же теперь это потеряло всякий смысл, раз вы все равно уже взяли верх над Пустынником».

Роберт де Монтгомери прикинулся самой невинностью.

«– Ваше святейшество, это не…

– Молчите! Просто слушайте, что вам говорят. Учитывая, что Петр вышел из-под контроля, я вынужден сегодня же сместить его и назначить вас на его место. Вашим первым распоряжением как Praetor peregrini будет помещение Пустынника под домашний арест на несколько недель, после чего за государственную измену вы бросите его в камеру. А пока проведите против него кампанию по дискредитации и шельмованию, из тех, какие вы умеете организовывать, чтобы войска привыкли видеть в нем предателя.

– Все будет так, как вы пожелаете, ваше святейшество».

Крики на равнине усилились и стали оглушительными. Повсюду люди орали от ярости и проклинали тех, кто их обманул. Они поднимали кулаки, потрясали оружием, направляя его вверх, к папе и претору, в их сторону даже неслись выстрелы из Т-фарад, словно в надежде поразить их изображение, прежде чем заряд уйдет в небеса.

«…Затем я хочу, чтобы вы занялись Волкмаром. Теперь, когда он выполнил свою миссию, один только Бог знает, какие еще проблемы он может нам создать.

– Кстати, ваше святейшество, я должен сообщить вам, что он исчез прошлой ночью, сразу после того, как подменил реликвии центаврийского Христа нашими.

– Исчез? Какая неприятность. Имеется ли у вас какое-либо объяснение?