Следующая остановка процессии была сделана в храме великого Тутмоса Третьего, что расположен был еще южнее.
В усыпальнице великого фараона Птолемей предстал перед красовавшимся на стене грозным собранием. Стены гробницы казались заполненными богами с внушающими священный страх коронами, птичьими или звериными профилями и длинными суровыми всевидящими глазами. Осирис восседал на троне, остальные стояли у весов – пес Анубис, Тот с головой ибиса, Гор с носом в виде птичьего клюва. Приземистый Пожиратель с пастью крокодила злобно ждал, сидя на стрелке между чашами весов. А на чашах лежали два хрупких, невесомых маленьких предмета – сердце и стоящее на кончике перо.
Шел суд над человеческим сердцем. Эти грозные фигуры говорили о том, от чего в конечном счете зависит судьба человека.
Образ пера на чаше весов заставил Птолемея задуматься. «Перо является символом правды и богини правды… Глубокая мысль!.. Сердце умершего должно быть столь же легким, столь чистым ото зла, чтобы быть способным уравновесить противоположную чашу весов…»
Гипотезы, аллегории, боги были чисто египетскими. Всемогущему Зевсу не было среди них места. Сегодня Птолемей отдавал себя в руки именно этих богов Египта.
После возздания почестей великому Тутмосу шествие по аллее сфинксов поднялось на террасы храма фараона-женщины Хатшепсут, расположенного в скалах. Сфинксы изображали царицу в виде льва с человеческим ликом и были ярко расписаны: на белых пьедесталах лежали желтые львы с синими бородами и разноцветными головными платками.
Жрец Псаметих рассказывал:
– Храм был выстроен великой царицей Хатшепсут в честь богини неба Хатор, которая почитается египтянами как небесная корова, родившая солнце, и посвящен памяти великой царицы, повелевшей изображать себя в шлеме и с подвешенной бородой.
Прекрасные, совершенные очертания храма четко рисовались на фоне отвесной яркожелтой скалы.
На тщательно отполированных постаментах стояли исполинские каменные ястребы с символами жизни, олицетворяющими бога Гора, который заставляет расцвести всё увядающее и воскрешает всё умирающее.
На каждой террасе храма находились открытые с восточной стороны залы, густо уставленные колоннами. Но бокам лестницы, ведущей к террасам, росли диковинные заморские деревья, а перед лестницей во дворе были выкопаны пруды. В прудах цвели лотосы, шумели заросли папируса и резвились разноцветные рыбки.
На второй террасе между лесом колонн возвышались статуи царицы Хатшепсут.
Всё вокруг вызывало изумление и восхищение своим великолепием, неповторимостью и грандиозностью размеров.
– Великий зодчий Сенмут построил этот храм на века, – обратился Птолемей к Дегжнократу. – Когда вернемся в Александрию ж наступит долгожданный мир, мы подумаем о строительстве новых храмов. И запомни, строить надо на века. У египетских зодчих многому необходимо поучиться.
– И у египтян, и у великих эллинов! – добавил Дегинократ. – Александрия, как ж Афины, и Фивы, и Вавилон, должна иметь свое неповторимое лицо.
Птолемей согласно кивнул.
Бриаксий жадно рассматривал прекрасные картины, высеченные по камню резцом художников.
– Эти картины повествуют о великих деяниях фараона-женщины, совершенных ею с помощью богов, – пояснял скульптору один из сопровождающих высоких гостей жрецов. – Эти корабли были посланы великой царицей в Пунт, чтобы обогатить Египет сокровищами Востока. А это сама царица Хатшепсут. Она прильнула к сосцам священной коровы Хатор и пьет молоко вечной жизни.
У гробниц храма шествие остановилось и Птолемей с Вереникой возложили венки на жертвенный алтарь древних фараонов.
В каждой гробнице у жертвенных алтарей лежали щедрые дары, и почти всюду семьями собирались люди. Здесь они ели жареное мясо и фрукты, пили пиво и вино, вспоминали умерших, словно путников, нашедших свое счастье в дальних краях, твердо надеясь рано или поздно свидеться с ними.
Наблюдая за египтянами, поминающими своих ушедших из жизни родственников, философ Деметрий Фалерский размышлял:
– Как поэтично звучат у египтян загробные миры: «Страна жителей Запада», «Прекрасная дорога на Запад», «Страна вечности»…
– Это неудивительно, – отозвался Филокл, – ведь они верят в воскрешение после смерти, поэтому в их восприятии жизни много радости.
Солнце уже клонилось к западу, когда процессия во главе с царем и царицей достигла площади, где должен был начаться праздник – вход в долину с гробницей Сети.
Здесь к царю богов Амону явились боги-покровители мертвых, которых принесли на празднично убранных гирляндами из живых, благоухающих цветов носилках жрецы, окруженные служителями с зонтами и опахалами.
Когда все боги встретились, совершились церемонии во славу всех бесчисленных усопших, покоившихся в недрах Западных гор.
Главный жрец торжественно сообщил Птолемею, что теперь он, великий фараон новой династии, может быть уверен, что боги даруют ему всевозможные блага и милости – долголетие Ра, годы вечности на троне Гора в радости и мужестве, победу над всеми врагами, царство обеих земель, молодость плоти, незыблемые памятники, вечные как небо.
