Посудите сами. В молодости работал я в киоске союзпечати. Милое дело. Сидишь газетки почитываешь. Журналы тоже. Пока прочитаешь, поистреплешь малость (особливо, если и знакомым на денек-другой одолжишь) — не без этого. Так сказать, издержки производства. А товар потом не берут. Начальство недовольно… зарплату не платит, премию не дает… Ясно, не выдержал я, уволился. И все через нее, любопытную натуру…
Учел ошибки. Устроился на кондитерскую фабрику. Хи-и-и… Не жизнь, а сироп. Идешь по цеху, а карамельки из машины жиг, ты их в рот. Из другой — шоколадка. Ты ее, скажем, в карман. Надобно ведь знать, из чего эта штукенция получается. И опять виновата моя натура. Много я переисследовал тех сладостей, аж на работу идти мутило. И то. Попичкай любого с месяц конфетками — взвоет! Так что душа моя не приняла того производства…
Учел. Пошел туда, где жевать нечего. На стройку. День работаю, два. Приглядываюсь. Любопытно стало. Лежат доски. Плохо лежат. Прибрал. Раствор не у места. Навел порядок. Построил себе сарай, зятю гараж, тестю погреб зацементировал. Пригрозили судом. Не поняли любопытную натуру — хотел я узнать, как это они без тех досок да цемента стройку будут заканчивать. В общем-то, дом построили, но как, не могу сказать. Ушел я на завод. По собственному желанию.
Учел. Не брал даже то, что плохо лежит. Зайду, бывало, на склад, переговорю с дядей Ваней и — на базар. Домой ни-ни. Уж очень мне хотелось знать, каким инструментом народ на барахолке интересуется… Н-н-да… Задержали в проходной…
К тому времени я уже проголодался по настоящей работе. Поступил на мясокомбинат. Сначала в сумках носил. А что? Не станешь же с сырого мяса пробу снимать прямо на производстве! Негигиенично. Это вам не карамелька. Здесь для пробы колбаса есть. Молочную люблю. Уж сколько я ее, сердечную, перетас… перепробовал… не счесть. А потом сторожа нового поставили, неопытного, сумку замечать стал. Хорошо, к этому времени полиэтиленовые мешочки в продаже объявились. Химия — она сила… В мешочек мясца кинешь, обвяжешься под рубахой — сторож не замечает. Не будет же он тебя щупать. Неприкосновение личности. Закон. Но ОБХС(С) помешал. Ну и по собственному…
Теперь вот думаю — куда податься? И туда зовут, и сюда зовут. Объявлений много. Оно, конечно, везде можно ублажить любопытную натуру. Но везде ли поймут ее?
Получил я квартиру. Красотища! Слов нет!
Как это у Владимира Маяковского:
Но вот беда. Отвернешь кран, а завернуть до конца сил не хватает. Приходится за дядей Васей бежать. Только скажу по секрету: это не тот дядя Вася. Ну, нисколечко он на литературного не похож. То ли литература отстает, то ли дядя Вася ушел вперед. Во-первых, трезв, как утюг. Во-вторых, выбрит и блестит, как полированный шифоньер. В-третьих, вежлив и начитан. «Мы, — говорит, — утечку воды имеем возможность ликвидировать в самое ближайшее время и с отличным качеством». И, знаете, ликвидировал. Стал я ему трешку предлагать — не берет. «Ты, — говорит, — газеты читаешь?» — Читаю. — «Стало быть, знаешь, что в таком-то годе строителям зарплату увеличили?» — Знаю. — «Значит, знаешь, что строители народ обеспеченный, и суешь трешку?» Хотел уж я трешку спрятать, покрасневши, а он мне: «Ты к этой трешке еще два рубля подкинь».