После выписки из больницы дела Роберта пошли на поправку. Он нашел нового психиатра, доктора Барнарда, который несколько раз встречался с ним в течение нескольких недель после выписки, чтобы откорректировать режим приема лекарств. Роберт и Джесси также встречались с психотерапевтом, который помог им разработать контракт о предотвращении рецидива. Вместе они составили список его продромальных симптомов, включавший легкую раздражительность, недоверчивость, склонность вторгаться в личное пространство людей и слишком громко разговаривать, внезапную незаинтересованность в работе, усиление полового влечения и субъективное ощущение ясности ума. Они установили различие между этими ранними признаками и признаками мании, такими как неумеренный восторг или экспансивность, неуместные вспышки гнева, чрезмерные и импульсивные траты, мегаломания, выразившаяся в склонности переоценивать свои музыкальные таланты, сильная бессонница и твердое отрицание того, что что-то не так. Они также обсудили внешние обстоятельства, связанные с его эскалацией: чрезмерную рабочую нагрузку, семейные ссоры и финансовые проблемы.
Роберт и Джесси договорились о ряде профилактических мер. Одна из них включала в себя предоставление Джесси права звонить психиатру, как только у Роберта проявятся признаки мании. Они также договорились, что в период слабой выраженности его симптомов Джесси поможет отвлечься от стрессовых факторов (например, предложит ему взять несколько дней отпуска на работе вместе с ней). Как семейная пара они договорились по возможности поддерживать регулярный режим сна и бодрствования, особенно в период проявления одного или нескольких продромальных признаков. Наконец, Роберт согласился, чтобы Джесси сопровождала его в приемный покой больницы, если в этом возникнет необходимость.
Однако Роберту не удалось предотвратить маниакальный эпизод. Он случился примерно через два месяца, но на этот раз они с Джесси выявили его вовремя. Он снова отказался записываться на прием к врачу. Он признал, что у него, вероятно, обострение, но не хотел больше принимать лекарства. Они с Джесси начали ссориться. Как позже описал Роберт, Джесси стала «жесткой… агрессивной, серьезной, не любящей». Джесси совсем отчаялась, когда узнала, что доктора Барнарда нет в городе. Она позвонила заместителю доктора Барнарда, который прописал увеличить дозу антипсихотического препарата рисперидона. Роберт согласился на корректировку препарата, что позволило ему не возвращаться в больницу. Но их отношениям был нанесен еще больший ущерб, и Джесси задумалась об уходе. В этот период у Роберта также участились конфликты с коллегами и другими членами семьи.
Встреча с психиатром, назначенная примерно через неделю после корректировки схемы приема препарата, посвящалась устранению неполадок в плане профилактики рецидивов. Роберт, который все еще находился в состоянии гипомании, пожаловался, что план не сработал из-за эмоциональной позиции Джесси. Он сказал, что нуждается в ее «доброте и мягкости». Психолог попросил конкретики, и он пояснил: «Я хочу, чтобы она говорила мне, что любит, и более нежно сообщала, что, по ее мнению, мне нужна помощь, объясняя причины, даже если я не восприимчив». Он добавил, что хотел бы, чтобы она не принимала его раздражительность так близко к сердцу, а относилась к ней как части его расстройства. Джесси, в свою очередь, выразила недовольство тем, что он не ходил на прием к врачу, когда доктор Барнард был в городе: «Я хочу, чтобы он пошел ради меня или наших отношений, если он не хочет сделать это ради себя». Она не была уверена, что сможет мягче относиться к его плохому настроению. «Трудно улыбаться автобусу, который вот-вот переедет тебя», — сказала она.
Психолог посоветовал Роберту и Джесси практиковаться в манере общения, приятной другому: Джесси должна проявлять нежность, а Роберт — уступить ей контроль. Они также обсудили возможность привлечения других членов семьи, например сына Роберта, в экстренных случаях. Однако Роберт решил максимально оградить Брайана от своей болезни и не втягивать сына в общение с врачами. Джесси согласилась.
