Вот еще одна трудность, с которой вы можете столкнуться: теоретически вы знаете этапы применения навыка (например, обращения с положительной просьбой), но забываете о них, как только начинается ссора. Трудно вспомнить о навыках общения, когда вы злитесь и находитесь в разгаре конфликта с человеком, который на вас сердится. Вспоминая позже этот разговор, вы можете подумать о том, что могли бы сказать, чтобы разрядить обстановку.
Если эти трудности вам знакомы, потренируйтесь использовать эти навыки сначала с людьми вне семьи, которые вас не провоцируют и с которыми вам в целом комфортно. Например, обратитесь с позитивной просьбой к коллеге («Я буду очень признателен, если ты подменишь меня в следующие выходные; мне надо взять отпуск») или попробуйте перефразировать высказывания друга, который рассказал вам о своей проблеме (например, «Похоже, у тебя сейчас тяжелые времена»).
Процесс, называемый ментализацией, часто описывается в психотерапии для людей, испытывающих проблемы с регуляцией эмоций [Bateman, Fonagy, 2010]. По мнению Бейтмана и Фонаги, многие проблемы с регуляцией эмоций могут быть связаны с неудачами ментализации — когда люди неправильно понимают эмоции или намерения других. Чтобы успешно поддерживать отношения (в семье или вне ее), необходимо уметь определять значимые чувства и импульсы в себе и то, как они могут управлять вами во взаимодействии с другим человеком. Затем вам следует принять точку зрения другого человека и представить, что происходит в его голове, заставляя его реагировать определенным образом. Если у вас доверительные отношения, можно проверить точность своих представлений, просто спросив человека. Трудности с ментализацией иногда лежат в основе проблем в отношениях с членами семьи, друзьями, супругом или партнером.
Латиша, 18 лет, была убеждена, что другие в ее школе сплетничают о ней, придумывают истории, порочащие ее репутацию, и сторонятся, когда она пытается проявить дружелюбие. Она привела в пример несколько таких случаев, обычно происходивших тогда, когда она уже впадала в тревожность и подавленность из-за своих социальных навыков. Один из ее друзей сказал, что в таком тревожном состоянии она стремится к конфронтации (например, спрашивает: «Это вы обо мне только что говорили?»), и окружающие рефлекторно отстраняются. В ходе терапии она поняла, что вполне предсказуемая последовательность «чувство тревоги — конфронтация — попытка понять, почему окружающие отстраняются» способствовала ее депрессивному настроению. Ее мантрой стало «проявлять интерес» к душевному состоянию сверстников, даже если иногда это означало задавать им личные вопросы. Это помогло ей избавиться от предположения, что они всегда думают о ней и сурово осуждают.
