Стэйси, 38 лет, имела двух маленьких дочерей и работала неполный день в бухгалтерской фирме. Диагноз «биполярное расстройство I типа» поставили ей более 15 лет назад, и она регулярно принимала вальпроат («Депакот») и добавки для щитовидной железы. Она не отрицала сильных перепадов настроения, но считала их причины скорее психологическими, чем биологическими. В своем диагнозе Стэйси сомневалась: изучив гору научной литературы, она полагала, что, пока нет однозначного биологического теста, диагноз должен оставаться под вопросом. Психиатр часто напоминал ей о семейной истории: у ее дяди были диагностированы биполярное расстройство и алкоголизм, а ее мать периодически страдала от глубокой депрессии. Однако это ее не убеждало в необходимости постоянного приема лекарств. В конце концов, она чувствовала себя хорошо уже больше года. Она подумывала прекратить прием вальпроата, но психиатр снова и снова отговаривал ее от этой идеи. За год у Стэйси случился ряд негативных событий, в том числе развод с мужем. Если не считать легкой депрессии, она перенесла их достаточно хорошо. И только когда ей пришлось пройти процедуру установления опеки над детьми, у нее начали проявляться симптомы мании. По ходу дела она обнаружила, что звонки адвоката пробуждают в ней невиданную энергию, заставляя мчаться в библиотеку и копировать все юридические прецеденты, которые хоть отдаленно напоминали ее дело, звонить друзьям по всей стране, просить их поговорить со знакомыми адвокатами, рассылать по факсу многочисленные документы в офисы адвокатов и врачей. Она часто звонила бывшему мужу и выкрикивала в трубку угрозы. Адвокат уверял ее, что соглашение о разводе и опеке будет удобным для нее и детей, но, несмотря на его заверения, она хлопотала все больше и спала все меньше.
Когда психиатр предположил, что у нее начинается мания, она пожала плечами и ответила: «Возможно», добавив, что ей нужно тратить каждую минуту на подготовку к предстоящему судебному заседанию. Видя нарастание маниакальных симптомов, врач убедил ее добавить рисперидон, SGA. Она неохотно согласилась, но по-прежнему настаивала, что ее проблемы связаны со стрессом. В итоге развод и соглашение об опеке были урегулированы во внесудебном порядке (в пользу Стэйси). Возможно, благодаря дополнительному приему лекарств и устранению стрессового фактора ее мания постепенно сошла на нет и серьезный кризис удалось предотвратить.
