— Он высосал из тебя все соки, — твердила я, волоча Джоуи за собой. — У тебя самая настоящая травма, — страдальчески простонала я, осознавая всю тщетность своих попыток вылечить неизлечимое. — Ты травмирован и нуждаешься в профессиональной помощи.
— Со мной все нормально.
— Для ненормальных! — пылко возразила я.
— Закрыли тему, Моллой, — буркнул он. — Я не хочу ссориться.
— А я не хочу, чтобы ты умер! — воскликнула я, не в силах совладать с эмоциями.
Из глаз ручьем полились слезы. Было что-то невыразимо трагичное в этом мальчике, которого я хотела сохранить любой ценой.
— Почему ты так наплевательски к себе относишься?
— Не важно, — покачал головой он. — Все это совершенно не важно.
— Нет, важно! — вырвалось у меня. — Еще как, блин, важно.
— Моллой.
— Важно, потому что ты очень много для меня значишь, — рыдала я, взглянув на свои залитые кровью ладони. — Я люблю тебя!
— Прости, что испортил тебе вечер. — Джоуи попытался сменить тему. — Но не переживай, я все компенсирую.
— Не нужно мне ничего компенсировать. Просто поговори со мной, — упрашивала я. — Доверься мне. Расскажи, что творится у тебя в голове, вдруг я сумею помочь. — Я стерла со щек слезы и всхлипнула. — Вдруг мы сумеем все наладить.
— Мне хреново! — рявкнул Джоуи и высвободил руку. — Этого ты добиваешься, Моллой? Это ты хочешь услышать? Что мне хреново?
— Да! — выкрикнула я, испытывая облегчение пополам с отчаянием. — Именно этого я и добиваюсь, Джоуи. Мне нужны слова. Нужно, чтобы ты выговорился!
— Боль! — завопил он прямо мне в лицо. Его взгляд метал молнии, тень танцевала вместе с демонами. — Внутри. Снаружи. Вокруг меня столько боли, что в ней можно захлебнуться. — Джоуи пригладил волосы, и они стали бледно-розовыми. — Вот что я чувствую. Одна сплошная боль и ничего, кроме боли. Каждый день, каждую секунду!
В груди у меня помертвело.
— Джо...
— Хочешь знать, как часто я ссался в кровать от страха, пока он буквально не выбил из меня сопли, слюни и мочу? — орал Джоуи, обливаясь слезами. — Как тебе такая правда? Я был слабым. Рыдал. Умолял. Прятался. Убегал. А когда понял, что все бесполезно, начал бить в обратную. Я стал сопротивляться и давать сдачи. Сперва без особого эффекта. Отец продолжал лупить меня смертным боем, но я хотя бы не чувствовал себя безропотной жертвой! — Грудь Джоуи судорожно вздымалась, пальцы теребили блондинистую шевелюру. — А сейчас у меня внутри пустота. Я вообще ничего не чувствую, и мне зашибись!
— Имеешь право! — завопила в ответ я. — Отец превратил твою жизнь в кошмар. То, что происходит у вас дома, ни разу не на твоей совести. Слышишь, не на твоей! Ты рос в кромешном аду, однако умудрился сохранить в себе...
— Хватит! — перебил Джоуи, выставив ладонь. — Я чудовище, Моллой. Завязывай искать во мне светлую сторону, потому что ее нет, поверь. Да, я люблю тебя, но, честно говоря, если бы я мог забыть тебя, я бы это сделал.
Признание подействовало на меня как ушат холодной воды.
Дыхание перехватило.
— Неправда.
— Я считал себя другим, непохожим на отца, но против генетики не попрешь. — Подавив рыдание, Джоуи порывисто вытер слезы и добавил: — Посмотри на меня, Моллой. Посмотри хорошенько. Посмотри, что я сотворил с тобой! Я — вылитый отец!
— Нет. — Замотав головой, я устремилась к нему и обхватила его лицо ладонями, думая лишь о том, как вытеснить его самый укоренившийся страх. — Ты совсем на него не похож.
— Похож, — прохрипел он и, стряхнув мои руки, шатаясь, побрел прочь. — И если ты не избавишься от меня, то закончишь в точности как моя мать.
Был канун Рождества, малыш [8]
После этого дня Джоуи исчез, и выцепить его было нереально.
К вечеру в канун Рождества моя тревога стала зашкаливать, я перевернула вверх дном всю округу, все злачные места, регулярно наведывалась к нему домой, но Джоуи как сквозь землю провалился. Под конец ноги принесли меня к дому, от одного вида которого волосы на затылке вставали дыбом.
На мой продолжительный стук долго не открывали, наконец дверь распахнулась, и на пороге возник человек, которого я ненавидела не меньше, чем Тедди Линча.
А может, и больше.
— Он здесь? — срывающимся голосом спросила я. От выброса адреналина меня трясло, но я старалась ничем не выдать своего волнения. Этому куску дерьма меня не запугать. — Хотя о чем это я? Разумеется, он здесь. Других вариантов не осталось.
Шейн противно осклабился:
— Кто?
— Ты прекрасно знаешь кто, — процедила я, глядя в его налитые кровью глаза. — Позови его.
Он ухмыльнулся.
Ублюдок ухмыльнулся мне в лицо.
— Вали домой, принцесса. — Шейн вытащил изо рта сигарету, затушил ее двумя пальцами и сунул чинарик за ухо. — Тут тебе ловить нечего.
Разбежался!
Он попытался захлопнуть дверь у меня перед носом, но я успела подставить ногу в проем.
— Ты захапал то, что принадлежит мне, — прошипела я, тяжело дыша. — И я никуда не уйду, пока не верну своего парня. Понял меня, мудила?
