— И не подумаю. — Она придвинулась ближе и, прильнув щекой к моему плечу, уставилась в телевизор. — Все, цыц.
— Нельзя, чтобы твои предки меня застукали. — Я тщетно пытался высвободиться из мертвой хватки.
— Почему?
— Не хочу, чтобы твой отец порвал меня, как поролоновую крысу.
— Не порвет, — фыркнула Моллой. — Мы друзья, Джо. А друзей мне можно приглашать в любое время.
— Никакие мы не друзья. И заканчивай обжиматься.
— Друзья обжимаются.
— Ни хрена подобного.
— Мы с Кейси постоянно обнимаемся.
— Зато мы с Поджем никогда.
— Вот и потренируешься. — Моллой свернулась калачиком и пристроила голову мне на грудь. — Хм, да у тебя талант.
— Ты вообще нормальная? — возмутился я, когда моя рука таинственным образом перекочевала ей на плечи. — На ходу подметки рвешь.
— Расслабься, Джо. — Ее ладонь легла мне на живот. — Смотри фильм.
— Я не смотрю фильмы.
— Нет, смотришь.
— Нет, не смотрю.
— Вот и посмотри для разнообразия.
— Ладно, — вздохнул я, устав препираться. — Что за киношка?
— «Поворот не туда», лютый ужастик. Компания чуваков лет по двадцать сворачивает в городок, где за ними начинают охотиться жуткие монстры-каннибалы. Море крови и расчлененки, мало секса, но в целом фильм годный.
— Прямо про меня. Повернул сегодня не туда и влип по уши, — не удержался я от сарказма. — Пока без расчлененки, но как только мой босс застанет нас в обнимку, он с меня шкуру спустит.
— Слушай сюда, Джоуи Линч. — Моллой выпрямилась, взяла меня за подбородок и заставила повернуться к ней. — Я первая с тобой познакомилась. Ты мой друг, а не его. Перестань гнать из-за отца и займись мной.
— Вообще-то, мы с Тони познакомились раньше...
— Ты мой, усек?
— Не твой, а сам по себе. Короче, проехали. — Я попытался осторожно убрать руку, но нарвался на выразительный кашель Моллой. — Ты угомонишься или нет? Я сижу у тебя в гостях, смотрю гребаный фильм, но тискаться с тобой не буду.
— Обними меня.
— Нет.
— Обними, быстро.
— Даже не мечтай.
— Обними меня, Джоуи.
— Я же ясно сказал: нет.
— Обними, или закричу.
— Да ты, блин, задолбала! Хорошо, твоя взяла! — рявкнул я, возвращая руку на прежнее место.
Моллой моментально прильнула ко мне.
— Все, мы тискаемся. Довольна?
— Почти. — Она закинула свои длинные ноги мне на колени. — Одно условие.
— О боги, что на сей раз?
— Скажи, что мы друзья.
— Моллой...
— Скажи.
— Зачем?
— Надо.
— Кому?
— Мне.
Офигеть. Поерзав, я собрался с духом и пробормотал:
— Мы друзья.
— И это все?
— Мы
— Если честно, я рассчитывала на что-нибудь более проникновенное, — расхохоталась она. — Например: «Ифа — ты мой самый дорогой, сексуальный, любимый и обожаемый друг на всем белом свете».
— Не борзей.
— Но ведь я нравлюсь тебе больше всех, да? — В ее голосе слышались дразнящие нотки. — Больше остальных друзей, вместе взятых?
— Ладно, ладно, только отстань! — проворчал я, закатив глаза. — Ты нравишься мне больше остальных, и твои ноги нравятся особенно.
— Вот видишь, это совсем не трудно. — Моллой поощрительно потрепала меня по щеке. — И кстати, Джо. — Она придвинулась ко мне вплотную и поцеловала в висок. — Ты тоже нравишься мне больше остальных. И особенно мне нравится в тебе вообще все.
Расслабься, чувак.
Все не так глобально
Знаете поговорку «Праздность — мать всех пороков»?
Похоже, народная мудрость не врет.
Мой единственный выходной выпадал на воскресенье. Не надо было ходить на работу, на тренировки, в школу. Если на этот день не назначали какую-нибудь игру, я был предоставлен самому себе.
Проблема в том, что я плохо переношу безделье.
И совершенно перестаю себя контролировать.
Следуя поговорке «Дурная голова ногам покоя не дает», я пошел искать приключений на задницу и по итогу нюхнул пару дорожек кокса вместе с Шейном и его приятелями. Честно скажу, торкнуло меня не по-детски.
В одну секунду я вознесся на вершину мира.
Ощутил себя марафонцем, готовым взять золото.
Открылись немыслимые горизонты, где мне все по плечу.
Единственная ложка дегтя — в своей эйфории я совершенно забыл про воскресный матч.
И сейчас, после напряженного поединка, чувствовал себя полным дерьмом.
Всю игру сердце норовило выскочить из груди и колотилось так, что уши закладывало.
Взвинченный, рассеянный, я лажал всю дорогу: то слишком далеко посылал мяч, то не успевал отразить атаку противника и по итогу заработал всего два несчастных очка.
На трибунах присутствовал скаут юношеской команды графства Корк, и я просрал свой шанс.
Тот факт, что отец тоже заявился на матч и сейчас наверняка прикидывал, как наказать меня за отвратительную игру, только ухудшал заведомо херовое положение.
Едва прозвучал финальный свисток, я сорвал с головы шлем и — совершенно подавленный, разбитый — ринулся в раздевалку, минуя товарищей, которые пытались похлопать меня по плечу.
Не обращая внимания на царивший вокруг гвалт, я бросил хёрли и шлем на сумку для снаряжения и стянул через голову футболку.
После часовой беготни в горле пересохло, легкие пылали. Тяжело дыша, я потянулся за водой.
Через минуту в раздевалке появился Эдди, наш тренер:
