— С чего ты взял? — выдавила я. — Я голодная как волк, с обеда ничего не ела, а ты... мы... Короче, я просто пытаюсь помочь.
— Подай мне сотовый.
— А?
— Сотовый, — процедил он. — Пожалуйста, подай сотовый.
— Где он?
— В кармане.
Изловчившись, я выудила из штанов телефон, стараясь не смотреть
— Есть. — Я вскарабкалась на постель и склонилась над скрюченным телом. — Вот, держи.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Проблемы с эрекцией
Не знаю, как мне вообще взбрело в голову снюхать дорожку в доме собственного босса.
В свое оправдание скажу, что на фоне хронического недосыпа я вообще плохо соображал.
Не помню, сколько уже не спал по-человечески.
Вернее, помню — пятнадцать недель.
С тех пор, как в моей жизни появился очередной плод отцовских чресл.
С той минуты, когда Шона привезли из роддома, он не затыкался ни на секунду.
Реально, он надрывался двадцать четыре на семь, а у мамы потихоньку ехал колпак.
Если у нее выпадал выходной, а Шона не удавалось сбагрить бабуле, мама запиралась в комнате, рыдала в подушку и отказывалась даже приближаться к младенцу.
Бабушка обмолвилась, что мама ведет себя так из-за какой-то фигни под названием «послеродовая депрессия».
Я слушал и недоумевал.
Как помочь человеку справиться с тем, в чем ты ни хрена не шаришь?
В общем, от меня было мало толку, а от моего гребаного папаши — и того меньше.
Мама отказывалась нянчить Шона.
Не желала его кормить.
Даже просто брать на руки.
Стоило ребенку зайтись плачем, и мама впивалась себе ногтями в кожу, словно хотела содрать ее живьем.
В общем, лютый трындец.
Первое время отец сидел тише воды ниже травы: не бухал, не размахивал кулаками.
Впрочем, лафа быстро закончилась.
Спустя всего три недели после родов отец выволок маму за шиворот из постели, швырнул на пол рядом с кроваткой Шона и попытался отвести душу. Естественно, я вмешался, отец рассвирепел, и мы сцепились не на жизнь, а на смерть.
По итогу он меня отделал как бог черепаху, но я успел хорошенько вломить мудиле, посмевшему поднять руку на женщину, у которой продолжалось послеродовое кровотечение.
Сообразив, что мама категорически отказывается возиться с младенцем, папаша побагровел и отволок кроватку в комнату моей тринадцатилетней сестры.
А сам свалил, хлопнув дверью. Естественно, мама обвинила в его уходе меня.
Папаша то ли не мог, то ли банально не хотел брать на себя какую-либо ответственность, поэтому вернулся к старой, проверенной схеме: пьянки, шлюхи, семейные разборки.
Мне хватало мороки со школой, работой, хёрлингом, Олли и Тайгом, поэтому я не возражал, когда Шаннон вызвалась заботиться о Шоне.
Сказать по правде, у меня не было ни малейшего желания с ним возиться.
Не было желания обременять себя любовью к очередному маленькому человечку, чей юный возраст и уязвимость хуже цепей приковывали меня к ненавистному дому.
На какие только ухищрения я не пускался, лишь бы не привязаться к страдающему коликами говнюку, однако судьба распорядилась иначе.
При всем своем энтузиазме Шаннон ничего не смыслила в новорожденных, и спустя три бессонные ночи, наполненные несмолкаемым ревом, я перенес кроватку к себе в комнату.
Прошло три с половиной месяца, и хотя мама постепенно оттаивала к Шону — уже меняла ему подгузники, возила гулять по выходным, — его кроватка по-прежнему стояла в моей комнате.
Чтобы не залипать на ходу и худо-бедно функционировать, я повадился с каждой зарплаты покупать у Шейна пару граммов.
Однако солидный наркоманский стаж не подготовил меня к тому, что случилось сегодня. Впервые сердце реально чуть не выпрыгнуло из груди. Приход получился каким-то левым, и я злился на Шейна, который под видом кокса продал мне откровенную туфту.
Башка практически не варила, температура зашкаливала, а еще безумно хотелось трахаться.
Желание заняться сексом вытеснило все прочие мысли, хер стоял как каменный, рядом хлопотала шикарная блондинка, которую по закону подлости мне не суждено поиметь. Впрочем, это лишь распаляло мою страсть.
Возбуждение нарастало, отзываясь мучительной болью ниже пояса.
Кайф понемногу притуплялся, зато эрекция, наоборот, только крепла.
— Есть.
У меня чуть не случился инфаркт, когда Моллой, в своих крошечных розовых стрингах, залезла обратно на постель.
— Вот, держи. — Она бросила мне на живот телефон.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста. — Похлопав меня по плечу, в знак солидарности, не иначе, она придвинулась ближе. — Я всегда тебя прикрою.
Учитывая, что она неделями даже не смотрела в мою сторону, следовало прыгать от радости.
Однако в нынешнем состоянии меня занимало только ее великолепное полуобнаженное тело.
Я был бы самым счастливым человеком на свете, если бы не напряженный, разбухший член.
Покачав головой, я разблокировал сотовый и быстро набрал сообщение.
Линчи: Что ты мне подсунул?
Холланд: ???
Линчи: Я спрашиваю, что за херню ты мне всучил?
Холланд: Совсем сбрендил? Ты вообще о чем?
Линчи: У меня лютый стояк!
Холланд: Блин. Перепутал товар, мелкий. Мой косяк.
