— Джоуи. — Тетя Элис с усталой улыбкой поднялась со стула, освобождая мне место. — Я вас оставлю на минуточку.
У меня чуть не вырвалось: «Нет, не уходи!» — но я только кивнул и пробормотал:
— Спасибо.
Собрав остатки воли в кулак, я приблизился к кровати и срывающимся голосом выдавил:
— Привет, дедуля, ну как ты? Говорят, приболел?
— Джозеф, — прохрипел прадед, протягивая ко мне дрожащую руку. — Тебя зовут Джозеф.
— Да, дедуля. — Я присел на краешек кровати и сжал худую, почти прозрачную ладонь. — Это я, Джоуи.
— Ты родился на Рождество, — с присвистом зашептал он. — В святой праздник.
— Ага, он самый. Повезло тебе с внуком, — подмигнул я.
— Мой любимый внучок, — слабо улыбнулся дед. — Мой Джозеф.
— Только не сболтни остальным. — Сморгнув набежавшие слезы, я выдавил ответную улыбку. — Иначе Тайг меня со свету сживет.
Прадед зашелся кашлем, и на меня снова накатило гнетущее чувство вины.
— Дедушка, прости, что давно не заглядывал. Мне очень стыдно.
— Не бери в голову, — прохрипел старик. — Мой Джозеф, — забормотал он. — Не Ноэль, не Кристиан, не Кристофер, не Клаус, не Каспер, не Габриэль. Тебя не назвали в честь других святых, хотя пытались.
— Каспер? Клаус? — Я вытер глаза. — Это еще что за хрень?
— Ты Джозеф. — Прадед накрыл ладонью наши сцепленные руки. — Мой Джозеф.
— Дедушка, с тобой все нормально? — Я коснулся его покрытого испариной лба. — Ты бредишь.
— Справедливый, великодушный, добрый, бесстрашный добытчик и защитник. — Прадед широко улыбнулся. — Джозеф всегда поступал по совести... Заботился... Он — покровитель страждущих.
Я озадаченно нахмурился:
— Дедуль, ты о чем? Это я, Джоуи.
— Благодаря мне тебя назвали Джозефом. — Старик судорожно сглотнул. — Ты знал?
Я помотал головой:
— Впервые слышу.
— Отец хотел назвать тебя Теодором в честь себя любимого, — прохрипел прадед. — Сказал, ты вырастешь его копией. — Он надсадно закашлялся. — Но ты совершенно не походил на Тедди. Ты Джозеф. — Его монолог прервал очередной приступ кашля. — Тогда я подмазал его, сунул десятку и сам выбрал для тебя имя. — На губах умирающего появилась улыбка. — Мой Джозеф. Мой смелый, отважный мальчик. Тебе выпала непростая доля. Тяжкий крест. Но ты всегда восставал из пепла. Давал бой. Неизменный... защитник.
— Ага. — Я в панике озирался. — Дедуль, давай позовем медсестру.
— Не поддавайся им. — С неожиданной для такого хрупкого тела силой прадед сжал мою руку. — Поклянись, что никогда... никогда им не уступишь.
— Не уступлю кому? — всхлипнул я.
Судорожно хватая ртом воздух, он устремил на меня взгляд зеленых глаз:
— Демонам, которых поселил в твоей голове отец.
Еще Увидимся, Моллой
Прадед Джоуи умер в пятницу, а в понедельник мы с отцом сидели на дальней скамье в церкви Святого Патрика и ждали начала траурной церемонии.
Отец пришел поддержать своего подопечного, которого ценил и уважал, а я увязалась следом по той же причине.
Из своего укромного уголка мы наблюдали, как Джоуи устраивает младших братьев и сестру позади прабабушки. Ни мистер, ни миссис Линч не явились на похороны, и дети сидели одни, без взрослых.
С младенцем на руках, Джоуи занял место во втором ряду, рядом с сестрой.
Олли и Тайг всю церемонию пихали друг друга в бок и угомонились только после грозного внушения Джоуи.
Позже, на кладбище, я видела, как он опекал младших с такой сноровкой, которой позавидовал бы взрослый.
И выглядел при этом так солидно, трогательно и, самое удивительное, сексуально, что дух захватывало.
Мы с отцом примкнули для скорбного ритуала к толпе соболезнующих, которые поочередно пожимали руки всему семейству, бормоча традиционное, набившее оскомину: «Сочувствую вашей утрате».
— Ифа! — пискнул Олли, когда я поравнялась с ним. — Спасибо, что пришла.
— Как же иначе. — Я ласково улыбнулась мальчугану. — Соболезную по поводу дедушки.
— Ох, это так печально. Бедный дедуля умер от раскаления легких.
— Воспаления. — Тайг ткнул брата локтем и нехотя пожал мою протянутую руку. — Когда ты уже научишься правильно говорить, дубина!
— Тайг, не ругайся, — цыкнула на него Шаннон и приветливо повернулась ко мне. — Спасибо за участие.
— Прими мои соболезнования. — Я легонько сжала ее изящную ладошку и кивнула Шону. — И ты, малыш.
Не удержавшись, я взъерошила белокурые кудряшки мальчика и направилась к следующему члену семьи, которым оказался тот, ради кого я сюда и пришла.
— Сынок, очень сочувствую твоему горю. — Отец похлопал Джоуи по плечу.
— Спасибо, Тони, — поблагодарил он, поднял голову, и в зеленых глазах вспыхнуло удивление. — Привет, Моллой.
— Привет, Джоуи.
— Ты пришла.
— Ну конечно.
С минуту он смотрел на меня в упор и, порывисто вздохнув, пробормотал:
— Спасибо.
— Не за что. — Я крепко сжала его руку и, привстав на цыпочки, поцеловала в щеку. — Держись.
Он машинально кивнул и, отпрянув, покосился туда, где стоял мой отец, — проверить, не заметил ли тот чего-то лишнего.
