— Адепты пятого витка неудачно пошутили, — отозвался белый. — Бросили в девушек имитацию боевого заклинания, а твоя протеже возьми, да и отреагируй как полагается. Так эти дурни вместо того, чтобы поучиться, заржали. Ну и…
— Ясно, — стараясь выглядеть непредвзято и хладнокровно, отозвался ректор, хотя хотелось ему не продолжать разбирательство, а пойти и выдрать шутников. Можно даже плетью — не Фараста, конечно, но и обычная бы тоже неплохо подошла…
— Какие меры приняли к адептам?
— Я — никаких! — самодовольно отозвался боевик. — Это у Алвиса вон… бардак и никакой дисциплины, а мои были паинькам — работали, никого не трогали, на угрозу среагировали идеально… а что некросрыв — так на то она и здесь, чтобы научиться не допускать срывов. Нет, пару занятий по ментальному контролю я ей назначу, но не более. Она и так сработала более чем корректно — волну сумела поднять под углом и та пошла над головами. Пострадавших оболтусов отдачей от лопнувшего барьера между полигонами задело. Так что, как наставник, ведший занятия у группы в этот момент, я никаких нареканий к подопечной адептке не имею, а как куратор всего боевого отделения, с зачинщиками безобразия буду говорить отдельно! — и Ивар улыбнулся той самой зубастой улыбкой, запавшей в сердце обсуждаемой адептке.
Эйнар постучал заострившимися когтями по полировке стола.
— Алвис?
— Всё то же самое. И кроме того, рекомендовал бы энергетическую подпитку восстановительных процедур возложить на виновных. Походят магически истощенные — отучатся дурацкие шутки шутить. Присоединять ли к ним адептку Давир — решайте сами, но я бы так и сделал. Некоторым самоуверенным юнцам полезно было бы увидеть разницу в потенциалах с темным магом, которого они так неосмотрительно задевали.
Эйнар сдержал вздох. Что ж, от Алвиса можно было другого и не ожидать. Будь он хоть сто раз дракон, но… Темный Темного стихийникам не выдаст!
Я лежала у себя в комнате, на своей шикарной сдвоенной кровати, и старалась не помереть от дурноты. Самочувствие после некросрыва, и так традиционно паршивое, осложнялось муками профессиональной совести. Профессиональная совесть безжалостно перемалывала меня в жерновах — все, что произошло на тренировочной площадке, было очень непрофессионально.
Мне было мучительно стыдно — нет, не перед адептами и наставниками, а перед памятью предков. Не для того они тратили силы, время и магию, вкладывали в меня знания и умения, чтобы в восемнадцать лет последняя дочь рода Ривад от злости теряла контроль над собственной силой!
На грани между реальным и нереальным скорбно молчали.
Ладно, в конце концов, самого страшного не случилось!
Но если с угрызениями совести я могла справиться отработанным волевым усилием, не в первый раз, в конце концов, то проклятые тошнота с головокружением и не думали отступать так легко. И все вмести они мешали мне поймать за хвост очень важную мысль.
Там, на тренировке, когда лопнувший барьер хлестнул высвободившейся энергией по адептам пятого витка, я увидела кое-что, во что до сих пор не могла поверить.
Именно поэтому, как только скверное самочувствие отступило, я села. Сапоги стояли, где я их оставила. Один вообще завалился под ковать. Я взяла его в руки, и внимательно изучила.
Ровные швы, очень аккуратные. Толстая подошва. Мягкие — выступившая основой кожа хорошо выделана, и высокого качества, скорее всего, телячья. Вывернув голенище, я пощупала основу, царапнула ее ногтем, прижала ладонь, отправив изучающий импульс, и — опа, сюрприз! На основу неведомый мастер пустил ту самую вивернью шкуру. Я хмыкнула. Учитывая, сколько стоит клочок кожи истинного дракона размером с ладонь, на цену подарка это практически не повлияло, но сам факт душу грел.
Драконы — порождения магии, ее родные дети. Лоскуток сброшенной во время линьки шкуры истинного дракона, достаточный, чтобы пошить из него пару сапог, не просто так стоит, как среднее поместье с хорошим годовым доходом — этот материал поглощает либо рассеивает направленный на него магический удар, хорошо изолирует как холод, так и тепло (руку в такой перчатке можно смело сунуть в огонь и взять там уголек), имеет высокую сопротивляемость к агрессивным внешним средам, вплоть до кислот, и много, много что еще.
Изучив сапог всеми доступными мне способами, я натянула его на ногу.
В момент непроизвольного выброса некротической энергии, вступившего в резонанс со структурой барьера, дробившего полигон на отдельные площадки, я непроизвольно перешла на магическое зрение — инстинкт самосохранения, знаете ли, настойчиво велит смотреть в оба на потенциальную угрозу. И вот тогда я заметила занятную вещь — студентов, по которым пришелся энергетический выброс, было не трое, а четверо. Но если трое после этого загремели в лазарет с травмами различной степени тяжести, то четвертый просто упал.
И может быть, я бы не заметила этой несуразицы, если бы потом, когда наставники уже разгребли бардак, случайно не зацепилась вниманием за его фразу: «А я думал, мне волной спину пополам перешибет! Надо же, показалось!».
Угу. Показалось.
