А отнять жизнь у разумного существа, надругаться над его останками ради… ради… я не знаю, ради чего это было сделано. Но от девичьей башни до атриума я обнаружила фрагменты тел как минимум четырех драконов.
Что же. Накопленная статистика признана мной достаточной. Отчетливо понимая, что не могу сказать это все ректору, просто не смогу выговорить, и всё тут, я покрутила головой, соображая, куда привели меня ноги и коридоры академии.
Ага, ясно, где-то здесь неподалеку должна быть библиотека.
Думаю, пергамент и чернила для меня там найдутся.
Пергамент и перо с чернилами нашлись.
Итак.
«Ректору Академии семи ветров Эйнару Бронзовому
от адептки четвертого витка обучения Тересы…»
Я замешкалась, чуть было не написав настоящую фамилию, но спохватилась.
«Тересы Давир
докладная
Мною такого-то числа такого-то месяца на территории Академии семи ветров была зафиксирована следующая аномалия…»
Острое перо выводило сухие, казенные определения и формулировки, и они собирались в аккуратную вязь, укладывая на пергамент бездушными словами сведения об ужасной находке.
Я описывала все, что увидела, запомнила и предприняла тщательно, скрупулезно — не потому что моим словам могли не поверить или начать проверять — само собой, мои слова будут проверять. Я старалась изложить все как более тщательно письменно, чтобы меня не начали расспрашивать устно.
Произнести это вслух… Нет, этого я все же не смогу — мне еще далеко, бесконечно далеко до правильной главы рода, образцовой некромантки, такой, чтоб как в лучших традициях народной молвы: бесчувственной и циничной.
И, поставив последнюю точку, я перечитала написанное, убедилась, что мне нечего прибавить к нему или убавить, просушила чернила, свернула пергамент в свиток и встала.
Пора тебе, Тереса, наведаться в логово дракона…
И да будет к вам обоим милосердна предвечная Тьма.
Я покинула библиотеку, и пошла в сторону кабинета Эйнара.
К кабинету ректора я подошла на нетвердых ногах, едва сдерживаясь от того, чтобы не сминать свиток в ладонях.
Приемная пустовала, доложить обо мне было некому. И я, тяжело вздохнув, уже вскинула руку, чтобы постучать, как из-за закрытой двери донесся громкий, протяжный и отчетливо страстный женский стон.
Я замерла, как будто оглушенная этим звуком. Отстраненно, сама себе не веря, и не веря в то, что делаю, шевельнула кистью, создавая воздушную полость — простейший резонатор-усилитель звука — и услышала, как сплетаются за дверью два дыхания, прерывистое женское и мужское, хриплое. Легкий, еле слышный всхлип женщины, породивший резкий выдох мужчины, невнятный стук, шорох одежды…
Все чувства и переживания, переполнявшие меня до того, отхлынули, я опустела. А на смену им нахлынула волна удушающего гнева, первозданной черной ярости.
Сила поднималась во мне безумной волной, закручиваясь в зарождающееся инферно.
Тьма, Всемилостивая и Милосердная, Первозданная и Предвечная, услышь дщерь свою, отзовись на мой зов, не оставь меня в час тягот и испытаний…
Тьма стекалась со всех сторон, откликаясь на безмолвный, неистовый призыв, ото всюду, извне и изнутри, словно во мне где-то внутри открылись шлюзы, и сила прибывала и прибывала потоком, копилась, собиралась…
На рубеже между реальным и потусторонним радостно ревели и с неистовой мощью бились в сотрясающиеся под таранной мощью ворота.
Собрав воедино всю готовую для удара силу, я толкнула дверь и шагнула вперед.
В кабинете царил алый полумрак от задернутых штор, в которые било солнце, и от него женская кожа казалась пленительно розовой, как персик. Дракон мазнул губами по обнаженному плечу — и бархатистая, как персик. Длинный шершавый язык обрисовал тонкую линию ключицы — и сладкая, как персик.
— Мы так не договаривались! — прошипела драконица, пытаясь увернуться, и дракон легонько куснул ее за ушко, ощутив под губами мельчайшие крапинки проступившей чешуи.
Женское тело в его руках — горячее, упругое, сладкое. Алая стонет, когда пальцы забираются под юбку, и гладят, ласкают бедра, заставляя раскрыться, прижаться теснее.
— Мы договаривались, что цветы из твоей оранжереи больше пропадать не будут,
так?
Другая ладонь легла на грудь, чуть сжала ее сквозь ткань, срывая новый приглушенный вздох с искусанных губ. Палец обвел острую вершинку соска, все еще целомудренно прикрытую, и снова горячий язык вырисовал причудливый узор на коже, покрытой мелкими бисеринками пота.
— Та-ак… — протяжно отозвалась драконица низким горловым голосом.
— Тогда какие претензии?
Алая прогнулась, вдавливаясь в него всем телом, подставляя поцелуям все-таки освобожденную от оков ткани грудь, кажется, соглашаясь, что претензий никаких, и вообще…
А в следующее мгновение в кабинет, испепелив поставленные на дверь запоры, ворвалась Тьма.
Два силуэта, слившиеся в один, высвеченные ярким розовым ореолом.
Призванная тварь, рванулась на цепи, клацнув многозубой пастью, сотнями многозубых пастей. Ее поводок — на кончиках моих пальцев. И они буквально зудели от желания, наконец, выпустить его. Сейчас. Мгновение. Я только хочу посмотреть в эти наглые бесстыжие желт…
…черные глаза.
