Собаки видят в темноте намного хуже котов, но все же лучше людей – и еще запах помогает. Ирка потянула носом воздух – и закашлялась. Пахло горячим камнем, нагретой землей, просто горелым и… одновременно водой! Такой знакомый свежий йодистый запах моря. Или где-то наверху башни плещется прибой, или… Айт здесь! Ирка рванула вверх по закрученной спиралью каменной лестнице, еще более неровной, чем в Дининой пещере, – то перепрыгивая через две ступеньки, то подтягиваясь на руках, чтобы взгромоздиться на здоровенный валун. Темнота отступала, сменяясь красноватыми отблесками пламени… и, поскользнувшись на круглом валуне ступеньки, Ирка едва не кубарем влетела в четырехугольный каменный зал, наполненный влажным удушливым паром. И замерла.
Все было как Пенек рассказывал! Над занимающей один из углов зала каменной площадкой парил водяной пузырь – и в этом пузыре плавал мужчина. Старше Айта, на вид лет тридцать, мускулистый ярко-рыжий красавец, казалось, спал – только сны ему снились страшные. Лицо с четкими, точно кованными из металла, чертами то и дело искажалось запредельным усилием, будто этот рыжий пробивался сквозь стену… и тогда по водному пузырю прокатывалась волна пара, точно он вскипал изнутри. Казалось, вода вот-вот растечется паром… но пузырь тут же восстанавливался, переливаясь прозрачными боками. В другом углу… Ирка чуть не заорала – больше всего это напоминало участок кладбища, разве что надгробной плиты не хватало, зато прямоугольник могилы виднелся четко… и в этой могиле кто-то ворочался! Живой! Кто-то пробивался наружу, отчаянно рвался из могильного плена… Чвяк! Совсем как в фильмах ужасов сквозь рыхлую землю вдруг прорвалась рука – изящная, даже хрупкая, хотя несомненно мужская. Пальцы судорожно выпрямились… могильная земля зашевелилась и хищно, как зверь, накинулась на эту руку, погребая ее под собой. Ирке почудилась проступившая сквозь верхний слой земли запрокинутая голова, раскрытый в крике рот, мгновенно забитый могильным кляпом… и все исчезло, словно могила утянула неудачливого беглеца на глубину.
Следующий угол был пуст – вместо водяного пузыря или грязевого болота там почему-то оказалась громадная решетка, очень напоминающая… вентиляцию. Под ней что-то гудело, словно сквозь ячейки готовы были вот-вот ринуться тугие воздушные жгуты. А в последнем, четвертом углу горел огонь.
Ало-оранжевая пылающая ширма отгораживала кусок зала, блики пламени отражались в стеклянном пузыре и пропадали в мрачной черноте могилы. Огонь гулко и грозно гудел, облизывая закопченный каменный потолок длинными пылающими языками… и только когда Ирка влетела в зал, из глубины пламени вдруг взвилась тугая струя воды, на миг заставив огонь припасть к каменному полу… и тут же бессильно растворилась в поднявшемся еще выше пламени. Но в этот краткий миг Ирка успела увидеть смутную тень, человеческую фигуру, заключенную в огне.
– Айт! – Ирка ринулась к огню. Ашшш! Пламя прянуло ей в лицо, точно готовый сожрать зверь, ей даже почудилось, что она увидела распахнутую пылающую пасть. Ирка представила, каково водному дракону в кольце пламени, – и в глотке у нее заклокотало рычание! Прав Пенек – таки ж гады, по крайней мере некоторые!
– Крыныця-царыця, не прийшла я воды браты, прийшла помощи прохаты – наступыся, крыныця-царыця, лети звидси, огнянный бугало!
Каменная кладка стен откликнулась длинным протяжным стоном и задрожала. Ирке почудилось, что ее собственное заклятие сплетается с чьим-то еще… Кольцо на пальце разразилось беспорядочными сапфировыми вспышками.
– Танька? Ты что там делаешь? – завопила Ирка, чувствуя, как пол башни кренится под ногами. Мяучащим клубком кот отлетел к стене.
– У меня тут Богдан тонет! – донесся издалека пронзительный крик.
– Как занятно! А у меня тут Айт, кажется, горит! – растерянно откликнулась Ирка. Богдан? Где… как? Нет, ну на пару дней оставить нельзя! Во что они там уже вляпались, в родном мире? Но разбираться и выяснять нет времени… Единственное, что пришло Ирке в голову: судя по Танькиному заклятью, вода ей совсем не нужна… а огонь пригодится! – А ну давай вместе, говори, что нужно! – заорала Ирка и сама во всю глотку завопила: – Лети звыдси, огнянный бугало, землю сушить, воду парить, траву вялить!
Ничего не произошло. Бессильно опустив руки, Ирка стояла перед бушующим пламенем… и по щекам ее медленно катились слезы.
– Айт! – простонала она. – Танька! Богдан!
Пламя зло зашипело… как облитый водой кот. Взвилось высоко-высоко. Раздался вой, и огонь всосало куда-то в пустоту! А вместо него в башню ворвался клуб густого горячего пара… и сверху хлынула вода – сплошные потоки грязной, перемешанной с землей воды! Водопад с грохотом ударился о каменный пол. Ирка успела только заорать. Волна жидкой грязи ударила в стену каменного зала, точно прибой в скалу. Подхватила Ирку, закружила, забила рот и нос землей, песком.
