Пламя костра угасло на мгновение, равное малой доле сердечного удара, и Мокси вновь увидел большие и словно бы рыскающие туда-сюда глаза, взгляд которых скользнул от огня на землю возле костра.
– Должно быть, тебе очень нужно знать. Ты каждый раз спрашиваешь.
Сидящий отвел глаза от земли и встретился взглядом с Мокси. Костер вспыхнул с удвоенной силой и закрыл незнакомца.
Но Мокси увидел достаточно. Неясные черты, словно одна личина была выписана поверх другой театральным гримом.
– Я хочу, чтобы ты обернулся, – произнес сидящий.
Мокси не проронил ни слова.
– Было время, правильное время, когда ты мог делать то, что ты делал. Но то время прошло.
Мокси молчал.
– Нет причин, из-за которых оно должно вернуться и снова управлять тобой, – продолжил сидящий. – Все мы о чем-то сожалеем, не так ли?
– Она не умерла, – сказал наконец Мокси.
Языки пламени неожиданно протянули к нему свои пальцы, и Мокси отпрянул. Раздалось шипение, похожее на шипение воды, попавшей на раскаленные камни.
– Она
Мокси встал, но взметнулись вверх и языки пламени, закрыв лицо сидящего человека. Лошадь тяжело дышала, но не просыпалась.
– Не торопись увидеть мое лицо. Рано.
Облака закрыли луну, и огонь затрещал. Поднялся ветер, и янтарные искры принялись водить хоровод вокруг выросшего вдруг пламени. В его свете Мокси вновь увидел смотрящие на него глаза и саму фигуру сидящего, которая, казалось, парила над землей.
– А ты подумал о том, что, она, может быть, совсем не хочет, чтобы ты приезжал?
– Нет, – ответил Мокси, что было неправдой.
– А ты можешь представить себе, что она уже умерла и превращается в прах?
– Нет, – ответил Мокси. И это тоже было неправдой.
– А готов ли ты к тому, что люди, которые ее окружают, будут потешаться над тобой, когда ты приедешь? Что они отправят тебя прочь, рыцарь-неудачник?
– Мне неинтересны люди, которые ее окружают.
– Я знаю это.
Мокси ощутил движение справа и резко повернулся. Из темноты вышел человек, которого Мокси сразу же узнал.
– Я уже говорил вам, Джеймс, что она однажды уже была мертва.
Мокси помнил этого человека – его лицо, голос, даже одежду: котелок, галстук, закатанные рукава синей рубашки, в руке кожаный саквояж. Когда-то, много лет назад, этот человек был врачом, и именно он впервые вернул Кэрол к жизни. Когда все думали, что она мертва.
– Нет, она не… – сказал Мокси.
– Я ведь говорил, что однажды она уже умирала.
Тяжелое дыхание доносилось из-за костра. Глаза доктора стали увеличиваться, потом вздулись как пузыри и наконец лопнули, а их подобные белым хлопьям ошметки зашипели в пламени.
Мокси отпрянул.
– Вы ошиблись, доктор?
– Я?
Безглазый доктор крепче ухватился за ручку саквояжа.
– По крайней мере, для вас она умерла – когда вы ее бросили, – сказал он.
Мокси всмотрелся в черные отверстия выше носа доктора. В безобразных складках кожи под одним из них он увидел лежащую на спине Кэрол. В складках другого – самого себя, уходящего от нее.
– Насколько я помню, – продолжил доктор, – когда-то вам было достаточно просто бросить ее. Что с тех пор изменилось?
Язык пламени метнулся к башмаку Мокси. Он отступил в сторону.
– Она не умерла, – произнес он.
– Как раз наоборот, – покачал головой доктор. – Еще как умерла! Не нужно быть врачом, чтобы сказать, что это так.
Рот доктора открылся, язык скользнул вниз и, выпав изо рта, подкатился к ногам Мокси.
Мокси не без труда сохранил самообладание.
И вдруг доктор стал обычным доктором – таким, каким Мокси знал его двадцать лет назад. Глаза на месте – те же самые глаза, которыми доктор смотрел на молодого влюбленного, объясняя суть состояний, в которых оказывалась Кэрол.
– Позвольте показать вам кое-что, – сказал доктор.
– Я не хочу этого видеть.
– Нет, хотите.
Фигура по ту сторону костра продолжала медленно и хрипло дышать.
Доктор встал на колено и открыл свой саквояж. Оттуда он извлек нечто большое, бесформенное, с чего капала кровь.
– Взгляните, Джеймс! Это ее желудок. Я извлек его, чтобы определить причину смерти. А здесь у меня…
Доктор вновь склонился над саквояжем.
– А здесь у меня ее легкие. Вы же понимаете, Джеймс, что леди без легких неспособна дышать.
Мокси тронул ладонью пистолет в правой кобуре.
– Вы ошиблись, доктор.
Доктор шагнул вперед, его лицо вновь претерпело метаморфозу, и теперь это была голова барана на человеческой шее.
– Если вы не остановитесь и не повернете назад, будете страдать так же, как страдала она.
Мокси выхватил пистолет и выстрелил. Из облака дыма вновь возник доктор – целый и невредимый.
– И всегда-то с вами так, – проговорил он. – Вы сводите меня с ума.
Дыхание, доносившееся с противоположной стороны костра, превратилось в ветер, порыв которого разорвал доктора на янтарные хлопья, которые закружили над прогалиной, где горел костер.
Мокси повернулся, чтобы лицом к лицу встретиться с той сущностью, что впервые явилась ему в Портсмуте. Сущностью с постоянно меняющейся физиономией.
– Сядь, – проговорила фигура из-за костра.
– Не буду!
– Сядь!
Как ни сопротивлялся Мокси, его бросило на землю.
