Не в первый раз шериф просыпался среди ночи на стук в двери. Чаще всего это был его помощник Коул, который приходил либо спросить совета, либо сообщить о ночной потасовке, которая закончилась неудачно для одного из ее участников. Обычно Опал был приветлив со своим помощником – в случае если дело того стоило, давал подробные инструкции; если же причина ночного визита была пустяковая, просто отправлял прочь, откладывая разбирательство до утра.
– Иду! – крикнул шериф, спуская ноги с постели.
Стук повторился. Стучал явно не Коул – стук слишком осторожный и деликатный. Гадать Опалу не хотелось, но, вероятно, это явился с жалобой какой-нибудь вновь прибывший в город человек, ищущий защиты от неприветливых соседей.
Взяв с ночного стола пистолет, шериф направился к дверям. Шел он не торопясь, помня о страшных историях про шерифов, которых убивали на пороге их собственных домов.
– Кто там? – поинтересовался Опал, одной рукой взявшись за ручку двери, а другой держа пистолет на уровне груди.
– Это Роберт Мандерс, шериф.
Опал нахмурился. Распорядитель похорон в столь поздний час – это странно.
Опустив пистолет, Опал открыл дверь.
– В чем дело, Мандерс? – спросил он. – На кладбище напали грабители?
Мандерс, как всегда, держался вежливо и корректно, но шериф видел, что распорядитель похорон чем-то озабочен.
– Заходите, – пригласил его Опал. – Поговорим на кухне.
Мандерс проследовал за шерифом к маленькому белому столику, на котором стояла свеча. Шериф зажег ее и жестом пригласил Мандерса садиться.
Распорядитель похорон сел.
– Я пришел сюда по довольно-таки странному поводу, – начал он.
– Уверен в этом. Если бы повод был иной, я решил бы, что вы сами со странностями.
– Это так. По пустякам я не стал бы вас будить.
– Так в чем дело, Мандерс?
– Я по поводу Кэрол Эверс, шериф.
– Так, и что с ней?
– Она умерла.
– Я знаю. Я был на церемонии прощания.
– Мистер Эверс заходил ко мне.
– Понимаю. Для организации похорон, верно?
– Это не все. Мистер Эверс нанял кого-то постороннего, чтобы подготовить тело.
– Не из нашего города? Член семьи?
– Именно это он и сказал. Семьи. Вы их знаете?
– Нет.
Мандерс, прежде чем задать очередной вопрос, с минуту колебался.
– Слышали ли вы что-либо о докторе Александре Вульфе? – наконец спросил он.
– Нет.
– Это врач, который засвидетельствовал факт и причину кончины миссис Эверс.
– Ну и что?
– Шериф! Именно это меня беспокоит больше всего. Не знаю, имею ли я право это говорить, но, когда я беседовал с мистером Эверсом, я не мог отделаться от ощущения, что там что-то не так.
– Что вы имеете в виду?
– Я не смог толком понять, к чему он клонит, а заключение от доктора Вульфа, которое он представил, показалось мне, откровенно признаюсь, подозрительным.
– Я серьезно отношусь к этому слову, Мандерс.
– Я понимаю.
– Продолжайте.
– Сегодня вечером, сидя в офисе, я проверил регистрационную книгу и не нашел ни малейших следов доктора Александра Вульфа.
Опал внимательнейшим образом посмотрел на Мандерса. В колеблющихся отблесках пламени свечи лицо распорядителя похорон было отличной иллюстрацией того, что называется крайней степенью озабоченности.
– Насколько надежна эта книга?
– Книга регистрации?
– Да.
– Для моей работы крайне важно иметь самый свежий и надежный источник. У меня последнее издание. Вышло лишь в прошлом году.
– Доктор мог появиться в этом году и еще не попасть в книгу, так?
– В принципе, да.
– А какую территорию охватывает книга?
– Весьма приличную. Я думаю, в книге зафиксированы сведения по всем городам, в которых вы только могли побывать. Значительная часть городов, стоящих на Большой дороге.
– А что говорит Эверс? Из какого города этот доктор?
– Эверс сказал, доктор Вульф – из Чарльза.
– Вот как?
– И еще – заключение о причинах смерти, – продолжал Мандерс.
– Заключение, выданное доктором Вульфом?
– Да, доктором Александром Вульфом. За всю свою жизнь я не читал столь непрофессионального заключения.
– Заключение у вас с собой?
– Нет, – покачал головой распорядитель похорон. – Я вынужден был отдать его мистеру Эверсу.
– И что же там было?
– Язык вроде правильный. Но в заключении не было четких выводов о причине смерти и отсутствовал обычный врачебный жаргон, которым они овладевают в университете.
Опалу не нравилось то, что он слышал. Мандерс был из тех людей, кого следовало воспринимать со всей серьезностью.
– Вы полагаете, – спросил он, – что Эверс выдумал этого доктора Вульфа?
– Боюсь, что так.
С минуту Опал сидел молча.
– Не стоит относиться к своим подозрениям так серьезно, Мандерс, – наконец сказал он. – Особенно подозрениям такого рода. Человек склонен верить себе в первую очередь. Кстати, доктор вполне может быть и не профессионалом, но в этом нет ничего противозаконного. Черт побери, у меня у самого есть друзья, которые предпочитают ходить к знахарям и колдунам. Стоит только начать кого-то в чем-то подозревать, как тут же сворачиваешь с прямой дорожки. Особенно если это касается чьих-то личных предпочтений.
– Но этот доктор Вульф должен жить где-то поблизости.
– Правильно.
– Он же видел Кэрол Эверс
