– Правильно. Но то, что его нет в вашей книге, не означает, что он не существует. Мистер Эверс когда-нибудь болел?
– Наверняка.
– И я так думаю. Но я не знаю, кто лечил его насморк, и не знаю, кого он вызвал, чтобы освидетельствовать свою жену. Это его личное дело.
– Я понимаю.
– Очень хорошо.
– Да, шериф, я действительно понимаю. Но должен добавить, что мистер Эверс хочет как можно быстрее похоронить Кэрол. Он просто сам не свой, спешит, словно на пожар.
– Как это?
– Он настаивал, чтобы похороны прошли уже этим утром. Я сказал, это невозможно. Из-за Болезни, которая пока не хочет покинуть Хэрроуз.
– Но прощание состоялось сегодня.
– А утром, согласно его желанию, должны были бы состояться похороны.
Опал испытующе смотрел в глаза Мандерса. Никто в Хэрроуз ближе Мандерса не соприкасался со смертью, и информация от распорядителя похорон помогла в свое время шерифу разрешить не одно запутанное дело. Хотя к Дуайту Эверсу шериф никогда не питал никаких подозрений.
– Так, и что еще? – спросил он.
– Лукас и Хэнк сообщили мне, что мистер Эверс держит тело Кэрол в подвале.
– И что это значит?
– Не знаю. Но, как мне кажется, это не лучшее место для леди.
– Как они об этом узнали?
– Им сказал Клайд Дэрроу, жена которого, Фарра, работала горничной у Кэрол.
Опал выдохнул и посмотрел на пламя свечи.
– Похороны послезавтра утром, так? – уточнил он.
– Именно.
– На вашем кладбище?
– Да. Могила уже готова.
– Хорошо.
Проведя ладонью по волосам, Опал встал.
– Вы понимаете, – сказал он, – что, придя сюда поздно ночью, вы обвиняете человека в подозрительном поведении?
– Понимаю. Но я также надеюсь, что никто не узнает о моем визите.
Опал кивнул и продолжил:
– Позже вы можете мне понадобиться. Я внимательно изучу все факты. Хотя вряд ли в этом что-то есть. Такого рода преступления скрывают гораздо тщательнее. Мой вам совет: занимайтесь своим делом, а я уж займусь своим.
Опал проводил Мандерса к двери и поблагодарил за визит. Отослав распорядителя похорон, он вернулся в спальню. Лег в постель и подумал: странно, что человек, у которого в доме так много комнат, держит свою умершую жену в подвале – даже на столь короткое время. Дикость какая! Единственное, что может оправдать мужчину в такой ситуации, так это нежелание показывать жену в таком виде кому-либо.
Но Опал более всего опасался скоропалительных выводов.
А что, если встать и прямо сейчас поехать в дом Эверсов? Одним махом разрубить этот узел – все понять и разрешить все подозрения? Но Опалу было не по себе оттого, что главным в этом деле оказывался распорядитель похорон. Надо же, невзирая на поздний час, оделся и приехал.
Опал сел в постели и лег опять.
Но шериф не был уверен в том, что принял правильное решение, и слово «завтра» тревожило его в течение всей ночи.
Горючка Смок, хромая, вошел в публичный дом. Девушке, стоявшей за стойкой бара, совсем не понравился поздний посетитель, и она уж было решила заявить, что время истекло и они закрываются. К тому же этот хромец мог рассчитывать на бесплатное обслуживание, а она знала, что обитавшие в ее заведении девицы не любят возиться с калеками. Но в этом посетителе было нечто особенное – он казался убогим даже для такого местечка, каким был публичный дом. Тем не менее в общей зале веселье продолжалось, хотя и приближался момент, когда все должны были разойтись по комнатам и заканчивать вечер уже там. Девушка мысленно обругала вошедшего за то, что он не явился двадцатью минутами позже, когда она легко избавилась бы от него вместе с прочими посетителями – прощально помахала бы рукой двум дюжинам мужчин и женщин, которые с комфортом угнездились на кушетках, танцевали, стояли толпой у пианино, и этот калека удостоверился бы сам, что вечеринка закончена. Но он пришел слишком рано, и с этим приходилось считаться. Интересно, как он будет подниматься по лестнице? Или ей придется тащить его на своем горбу? Правда, чем ближе подходил к ней этот человек, тем очевиднее становилось, что ему не впервой посещать вертепы, подобные тому, в котором она служила.
Кроме того, в его внешности сквозило нечто, вызывавшее тревогу.
Может быть, отсутствие шляпы? Или то, что волосы его были пострижены лишь наполовину?
– Решились в последний момент? – спросила девушка.
Горючка Смок, разглядывавший сцену всеобщего веселья, наконец посмотрел и на вопрошавшую.
– В таком заведении каждый момент – последний.
Ей не понравилось, как он это сказал. Как посмотрел на нее. Она сразу же заняла жесткую позицию – ей было не привыкать!
– Вы всегда такой мрачный или это нам так посчастливилось?
Смок не ответил, продолжая наблюдать за происходящим.
Девушке он нравился все меньше и меньше, хотя она этого и не показывала.
– Хотите взглянуть на девочек?
Положив локти на стойку бара, Смок отрицательно покачал головой:
– Нет.
– Нет?
– Хотите выпить? – вдруг предложил он.
– Я на работе, – отрицательно покачала головой девушка. – Если нуждаетесь в месте для ночлега, то…
