Александров намеревался препоручить заботам своего младшего товарища неказистую лошадь с тонкой вытянутой шеей.
– О-о! Лошадка! – обрадовался кадет.
Улан только скривил губы. Судя по разочарованной физиономии Александрова, несчастное создание было ему глубоко несимпатично.
– Скорее бы добраться до моего Зеланта! – воскликнул он, с тоской оглядывая доставшееся ему животное. – Эта коняга в первом же деле подведёт, уж поверь мне. И в атаку не пойдёт, и от неприятеля не унесёт.
– А Зелант, он что, тоже теперь заводной?
– Пока – да. Рассчитываю забрать его как можно скорее. Такой конь должен быть в деле, а не в запасе.
– А-а! – Луша подняла брови. Всё ясно. Заводные – значит, запасные.
Мозги человеку для того, чтоб не сесть в лужу, подумала она, с надменным видом оправляя свой кадетский мундирчик.
– А мне там конь найдётся?
– Думаю, да. Ночуем здесь. А завтра эта кляча повезёт нас двоих. Надеюсь, справится.
Луша не разделяла пренебрежения к бедной лошадке. Ласково улыбаясь, она ободряюще потрепала худую лошадиную шею. Чем бы тебя угостить, бедная ты моя животина? С сожалением похлопав по пустым карманам, Луша нагнулась и, сорвав пучок травы, протянула лошади. Лошадь с довольным видом приняла угощение.
– Эх! – воскликнула Луша, отряхивая ладони. – Мне бы тоже какой-нибудь пучок травы посъедобней!
Александров понимающе кивнул.
– Без ужина не останемся, – успокоил он голодного кадета и, хромая, двинулся к избе.
