– Поймите, – сказал он наконец тихо и отчётливо, – Мортье остаётся, и на него смотрят, как на человека, обречённого на гибель.
Маленький Виньон продолжал упрямствовать.
– Но я не могу ехать на хромой лошади, мсье.
– Вы можете ехать на другой! Мальчик мой, в твоём распоряжении вся императорская конюшня! – продолжал увещевать своего подопечного Коленкур.
Глаза Виньона наполнились слезами.
– О, пожалуйста, мсье де Коленкур! Я не могу оставить друга!
– Мне бы тоже не хотелось оставлять вас здесь, друг мой, – сказал Коленкур очень серьёзно.
Зашёл лакей Коленкура, чтобы вынести упакованные вещи. Маркиз стал давать ему какие-то указания.
Зарёванный Виньон стоял у окна и вытирал щёки рукавом.
Со вчерашнего дня парень был сам не свой, и распускал нюни по любому поводу, как девчонка. Вот и теперь послышалось осторожное хлюпанье – видимо, носовой платок был где-то безвозвратно потерян.
Заглянул офицер для поручений из свиты императора с просьбой поторопиться.
– Ладно, – маркиз де Коленкур, нахмурясь, подошёл к столу с неубранным чернильным прибором. Он быстро набросал что-то на четвертушке бумаги, и вручил Луше записку, адресованную Мортье.
– Передаю вас под покровительство герцога Тревизского. Прощайте, мальчик мой. Увидимся, если судьбе будет угодно.
– Прощайте, мсье!
Коленкур кивнул, резко развернулся и быстро вышел.
