– А теперь простите, мне пора, – Кончитина упруго поднялась и, не прощаясь, направилась к выходу.
Я тоже встал и проводил её долгим взглядом. Брюки были широкими и при ходьбе открывали лодыжки. Но сейчас она почему-то не казалась мне идеальной женщиной, скорей наоборот… Впрочем, это не важно. Важно, чтобы она казалась таковой страдающему Джузеппе Брандолини. Главное, чтобы он был удовлетворён минуткой милосердия и залечил свои давние душевные раны… А чем черт не шутит – теперь, когда у пары нет никаких служебных заданий и обязанностей перед нашей Службой, может, у них и сложится крепкая счастливая семья?!
Конечно, я понимал, что это чушь. И Изабелла Мирандес с десятками тайных имен, из которых я знал только одно; и ее девушки, и Лика с Микой, и множество других очаровательных барышень, избравших ключом к богатой и успешной жизни устройство собственных тел, – все они за алчность, скупость, жестокость и ненасытность подлежат превращению в гарпий – уродливых чудовищ с крыльями и лапами грифа; полуженщин-полуптиц, с железными перьями и страшными острыми когтями, беспощадных стражей Аида, где томится грешник и клятвопреступник Тантал, окруженный прозрачной водой и сладкими плодами, которые исчезают, как только он хочет напиться или перекусить… Он страдает от голода и жажды так же, как Рыбак страдает от выдуманной им любви… Но гарпии не могут никому дать радости и успокоения: когда они пролетают над городом, теряя перья, жесткие и острые, как напильники, вниз обрушивается смертоносный град!
Мой любимый и полезнейший писатель Курт Воннегут, чья «Бойня номер пять» являлась моей шифровальной книгой, в бредовом сознании своего героя Билли Пилигрима, пострадавшего в знаменитой бомбардировке Дрездена, после которой стал свободно перемещаться во времени и пространстве, залетая даже на другие планеты и общаясь с их жителями, сравнил бы град напильников с тем «бомбовым ковром», которым накрыли Дрезден семьсот девяносто шесть «Ланкастеров» и «Москито» английской бомбардировочной авиации в 1945 году.
Только если бомбы создавали грохочущий и пылающий ад, в котором рушились заводы, мосты, кварталы жилых домов и испарялись десятки тысяч жителей; острые перья гарпий бесшумно разрушают воздушные замки, вдребезги разбивают иллюзии, превращают надежды в разочарования, правду в обман, а обман в правду, легко рвут ниточки человеческих отношений, которые казались канатами, превращают в пепел возвышенные чувства, пронзают сердца, истребляют веру в то светлое и хорошее, которое должно наполнять души нормальных людей. Это бросается в глаза в гораздо меньшей степени, а зачастую и вовсе остается незаметным для обычных обывателей. Так же, как и сущность современных гарпий не видна неопытному взгляду сквозь стандартный маскировочный облик «светской львицы» или… впрочем, называют их по-разному…
Но полицейские и разведчики наблюдают материальные следы этих невидимых катаклизмов: убийства, самоубийства, растраты, банальные кражи, налеты на банки, купля-продажа секретов, подкуп политиков, продажность полицейских и прокуроров… Даже далекий от военных секретов представитель древнего и уважаемого рода, опоенный дурманом любви, ухитрился почти задаром передать предмету своей страсти данные о подводных лодках флота своей страны! Но это, конечно, страшная тайна, которая должна остаться между мной и читателем, ибо за неё безрассудному влюбленному грозило двадцать лет тюрьмы и сроки давности еще не истекли…
Впрочем, меня сейчас не очень затрагивают категории морали, права и философские материи: я преследую одну, сугубо утилитарную цель – утолить жажду моего далеко не безгрешного агента Джованни Брандолини, о котором, по правилам оперативной работы, я должен заботиться, как о родном брате. И хотя я не уверен в успехе, но сделал для его достижения все, что было в моих силах! Со стороны я выгляжу красиво и благородно, но это если не заглядывать в глубину моей отнюдь не идеальной натуры и не знать, какие мотивы движут мною в действительности… Честно говоря, я не альтруист и, конечно, не испытываю к Брандолини родственной любви, в конце концов, у него есть для этого целых три родных брата, причем не подставных, не залегендированных, а самых настоящих, кровных!
Моя работа – сплошной прагматизм, а все остальное – прикрывающая его красивая мишура! Забота о Джованни – только отмычка, способ проникнуть в его душу, а неожиданно появившаяся Коко – мощнейший рычаг, которым Архимед грозился перевернуть мир! Она может заставить его сделать то, что он никогда не сделает для меня, какое бы рвение я ни проявлял и какие знаки внимания ему ни оказывал. И она уже доказала это! Что делать: у меня нет того, что есть у Кончитины, и недаром он когда-то с таким рвением добывал тактико-технические характеристики итальянских субмарин! Поэтому её я и пытаюсь использовать в дальнейшей работе… Но знать об этом никому не надо!
