— Брось, — я подошла к зеркалу и принялась изучать отражение, оглаживая ажурный корсет. — Эрик Флеттинген был красив и когда мне было семь лет, и когда мы танцевали на моём первом балу у его Величества, и четыре года назад, когда уезжал учиться и подарил мне моего милейшего Щелкунчика, — кивнула на зубастого солдатика, сидевшего на прикроватной тумбочке. — Широкоплечий брюнет с синими, словно бархатными глазами и такой восхитительной улыбкой… О-о… Ну и состояние, конечно. Эрик богат, а когда закончит Академию, станет ещё и влиятельным лордом Северного Совета. Если сегодня мы объявим о скорой свадьбе, Луиза позеленеет от зависти. С её тихоней Ламбрехтом никакого веселья — сиди себе, вышивай крестиком. А с Эриком… Верю, что наш брак будет полон самых ярких приключений!
— Ох и болтушка вы, госпожа! — засмеялась Анита. — Всё-то вам приключения подавай. А меж тем супружество — это ж про степенность, домашний очаг, и вы того очага станете хранительницей. Нам Пресветлая Мать что велела? Хранить свет…
— Свет, смирение, трепет, любовь, — отмахнулась я. — Знаю-знаю, но это всё легко можно сочетать при желании. Главное, что скоро я стану юной госпожой Эттинген, обладательницей огромного поместья и самого красивого мужа во всей империи!
В груди бурлило счастье, вперемешку с предвкушением. Я не сдержала счастливый смех, взяла солдатика в руки и, кружась по комнате, изобразила первый танец молодожёнов.
— «Вы просто восхитительны, моя дорогая супруга», — пробасила за куклу. — «Мои глаза сияют от любви к вам, дражайший супруг!» — ответила своим голосом и снова рассмеялась.
— Вертихвостка, — по-доброму усмехнулась Анита и, собрав ворох грязной одежды, вышла из комнаты.
Оставшись в комнате одна, я перевела дух и застыла перед зеркалом, снова уставившись на собственное отражение. Атласное серебристое платье в пол было словно соткано из звёзд. В светлых волосах мерцали заколки в виде снежинок, а щёки окрасил мягкий румянец. Кажется, ещё никогда Мари Фредерика Майер не была столь очаровательна.
Озорно подмигнула своему отражению и взяла с туалетного столика веер из слоновой кости и белоснежных перьев. Сегодня именно им я планировала волнительно обмахивать пылающее лицо, когда Эрик заговорит о свадьбе. Именно в этот день, несколько лет назад, он подарил мне солдатика, которого я назвала Щелкунчик за умение ловко колоть орешки, и сказал: «Пока я буду постигать знания, пусть этот верный солдат бережёт мою прекрасную Мари…» И что-то там ещё, но я не запомнила. В голове был розовый туман, а в ушах — звон свадебных колоколов.
И вот, месяц назад я официально вступила в брачный возраст. Родители всё шушукались за моей спиной, а при подготовке нарядов мама выбрала именно серебристый цвет и фасон, который когда-то выбрала для Луизы на её помолвку с Генри. Я всей кожей ощущала, что наше воссоединение должно случиться именно сегодня, в мой, с детства любимый праздник — День смены времён. Этот день должен был стать самым особенным.
— Ну что ж, пора, — кивнула своему отражению. — Навещу маму, почитаем с ней сказку, пока гости не собрались… Пресветлый Отец, возможно, это последняя сказка, что я услышу в качестве незамужней девы… Уи-и-и!
Я хихикнула и, оставив Щелкунчика на кровати, выпорхнула из комнаты.
В доме шли последние приготовления к празднику. Слуги то и дело сновали по коридорам, затапливали камины в гостевых комнатах и натирали до блеска золочёные ручки.
Подпрыгивая от радостного нетерпения, я добралась до маминой комнаты, настучала весёлую мелодию по дверному полотну и заглянула внутрь.
— Мамочка, посмотри-ка на свою красавицу дочь! — крикнула в пустоту комнаты. — Мама?
Я заглянула в уборную, сделала круг по комнате и насупилась. Пришла, называется, соблюсти традицию. В душе что-то неприятно царапнуло, но быстро прошло. С этим наведением красоты, я совсем потеряла счёт времени. Скорее всего, мама уже ушла в гостиную, чтобы подготовиться к встрече сестры. Там её и найду.
Ещё на лестнице я услышала мужские голоса и смех. Отца и его специфические шутки узнала сразу. Его зычному смеху вторил поскрипывающий голос любимого крёстного. В душе вспыхнул по-детски искренний восторг. Крёстный, Феликс Дроссель, сухопарый, с тонкими губами и возрастными морщинами на узком лице, большим чёрным пластырем вместо правого глаза и красивым белым париком, скрывавшим лысую голову, всегда баловал нас уникальными подарками, которых не было ни у кого во всём королевстве. Он был гениальным магом-изобретателем и одним взмахом руки мог создавать целые волшебные миры, а его артефакты славились во всех десяти королевствах!
— Забавно, но это такая же истина, как то, что я сейчас стою перед вами… — со смешком произнёс молодой мужской голос.
Сердце замерло в груди, чтобы в следующий миг заполошно забиться о грудную клетку. Эрик! Эрик уже здесь?!
Я кубарем слетела с лестницы и замерла перед огромной дверью, чтобы перевести дыхание и, кажется, в сотый раз разгладить складки на платье.
— Светлейший Отец, — прошептала, делая глубокий вдох.