Мне хотелось крикнуть Юрию Ивановичу: «Оглянитесь вокруг! Посмотрите на своих коллег, десятилетиями всасывающих идеи троцкизма, присыпанные сахарной пудрой 'экономических новаций», и поддерживающих диссидентов и плодящих ячейки оппозиции, ненавидящих СССР.
Дефицитом и социальным неравенством им аккуратно вкладывали в головы, что Россия связана веригами четырнадцати советских республик и потому никак не может подняться с колен, ведь нужно тянуть их все. А вот, если бы она была одна, то взлетела бы выше облаков.
Я очень хотел сказать это прямо здесь, чтобы слышали все, но, усилием воли взяв себя за горло, только покрутил головой.
— Нахал, — констатировал Дроздов. — Поехали.
Мы вышли из кабинета.
— Поразительный наглец, — пробурчал Питовранов. — Надо срочно его убирать. Что он там может наговорить Дроздову, бог с ним. Но какое-то влияние на него он имеет. Я бы, например, просто бросил его в подвал.
Бобков угрюмо молчал.
— И, что? Куда они ездили?
— В сауну. Их в Москве расплодилось… Как грибов после дождя. Кооперативы, бля. Мелкочастнособственники…- Сказал он и сплюнул.
— Ты, что, не любишь частных собственников? — Спросил Питовранов.
— Не люблю, — скривился Бобков.
— А у самого дача в три этажа и огородик соток десять, а? И семья из соседней деревни у кого пашет на том огородике?
— Так… Не успеваю я! На службе вечно! — Чуть не проплакал Филипп Денисович. — Не запускать же участок⁈
— Вот и я говорю. Русский человек — крестьянин. Его к земле тянет, к хозяйству. У тебя свинка есть?
— Козочка с козлятами.
— Ну, вот… Прослушку обеспечить не удалось?
Бобков покачал головой.
— Много их там. Этих… Охранников и массажисток… Прислуги! Во! Вспомнил слово. Не смогли подобраться.
— Это, что за место? — Спросил Дроздов, осматривая помещения сауны. — О! Бильярд! Давненько мы шары не катали. А тут… Ох, простите, девушки.
Он обернулся ко мне.
— Слушай, они голые!
— Переодеваются. Не ждали гостей. Это обслуживающий персонал. Массажистки, официантки. А это — Женя Рошкаль, я вам когда-то давно про него рассказывал. Охранник и массажист. Мастер спорта международного класса по борьбе.
Женя дёрнулся пожать Иванычу руку, но я притормозил его взглядом.
— Женя, охрана по максимуму. Не подпускать никого ближе пятидесяти метров. Воздуховоды закрыть. Кондиционеры на полную. И вызови Дряхлова с чоповцами. Пусть постоят.
— Слушаюсь! — Вытянулся Женя и исчез.
— Армия?
— Морпех… Эта сауна, Юрий Иванович, моя собственность. На Женю оформленная, но моя. Потому вас сюда и привёз без опаски провести один разговор. Только один. После этого объект нафаршируют тараканами. Вот тут раздевалка. Пошли в баню! Заодно и попаримся.
Иваныч поморщился, но разделся до плавок и обмотался чистой крахмальной простынёй.
— Пошли, — сказал он обречённо. — Ты же знаешь, как я люблю париться, а тут только для разговора.
— Так и парьтесь, а я буду рассказывать.
— Времени мало…
Мы пробыли в сауне около часа. Мне хватило двадцати минут, чтобы описать две свои жизни. Не вдаваясь в подробности, конечно.
— Значит, говоришь, имеешь свою небольшую армию?
— Вряд ли так можно назвать этих ребят. Не все ученики становятся твоими последователями. Вы знаете. Каждый норовит пойти своей дорогой.
— Норовит… Именно, что норовит…Сколько у тебя надёжных?
— Разной степени около тридцати. А всего около ста пятидесяти. У меня же кооператив. Частное сыскное бюро «Берсерк». Оказываем охранные услуги по защите личной безопасности согласно закону 8998 «О кооперации в СССР» от 26 мая 1988. Двадцать восемь филиалов по Союзу.
— Знаю я про твои филиалы. Сто пятьдеся-ят… Всего у тебя тысяча четыреста, с хвостиком, бойцов. И хвостик приличный, между прочим. Сто пятьдесят… Коммерсант… А я думаю, откуда у него эта хватка⁈ А он и Крым, и Рым прошёл… Мне даже и не удобно к тебе по имени обращаться. Ведь ты меня старше. Там шестьдесят и здесь двадцать восемь… Твою мать!
— Но ведь по званию вы меня выше. Да и по статусу. Да и вообще… Если сложить ваши жизни там и здесь, так я вам в правнуки гожусь.
— Что, прожил долго? — Усмехнулся Иваныч.
— Долго. И качественно даже в том бедламе. В 1991 году ушли по собственному и спрятали всех своих нелегалов от продажной шелупони. И меня выдернули и помогли влиться в новое общество…
Дроздов вздохнул.
— И как жить теперь с такими знаниями? И ведь ты только о себе рассказал, Миша. Тебя слушать и не переслушаешь.
— Да не надо меня слушать! — Возвысил я голос. — Надо дело делать! Того, что будет — уже нет, я чувствую. Но надо как-то разговаривать с Петровановым.
— С кем⁈ — Удивился Дроздов. — Причём тут Петрованов?
— Как это причём? От него ведь всё это. Вернее… Из какого-то центра заграницей идёт движуха. А он тут смотрящий и направляющий.
— Что ты ещё о нём знаешь? — Насторожился Дроздов.
Я тоже насторожился.
— Он уважаемый в нашей сфере человек, — сказал я. — И руководит самой обширной сетью зарубежной советской разведки через структуры зарубежбанков и экспортных организаций. Насчёт «советской» — я, откровенно говоря, сомневаюсь.
— Как говорил наш шеф, он слишком много знал… — Проговорил Дроздов.
