— Вы, кстати, знаете, что Примаков и Крючков — его люди.
— Я-то знаю, но жаль, что это знаешь ты. Очень жаль, Миша… Да ты меня не бойся, — сказал он, заметив, как я напрягся. — Я не из их когорты. Мы — параллельная структура. Без проверок агентуры нелегальная работа немыслима. А проверки должны проводиться незаинтересованными лицами. Лучше, если из альтернативных служб. Да-а-а… И вот, что мы с тобой сделаем…
Из сауны Дроздов уехал один, а я ушел через соседний дом, пробравшись по чердакам, сел в припаркованный во дворе «жигуль», и через полчаса оказался в маленькой квартирке со всеми удобствами. Это была моя квартира, купленная моими ребятами ещё полгода назад.
Когда меня почти год назад вызвали в Москву, я созвал свой ближний круг и предложил расширить бизнес. Ребята выехали в выбранные на общем собрании города и веси и разъехались.
Деньги у меня были.
После того, как я «вспомнил всё», то выехал по паспорту моряка за машиной в Японию, привёз себе «Хайс» двухлетку, попутно забрал в Осаке в тайнике документы и деньги, около двух миллионов йен. Потом по этим документам, выданным на имя Джона Смита, подделав штампы пограничного контроля, я вылетел в Южную Корею, а оттуда в Сингапур. Открыл личный счёт в Московском народном банке, положил на него денег, перевёл их на счет совместного предприятия «Бритиш и Рус Фиш Индастриал», открытого Джоном Смитом и его советскими партнёрами во Владивостоке, получил кредит в двести тысяч фунтов и вернулся домой.
«Бритиш и Рус Фиш Индастриал» заключило договор с кооперативом «Берсерк» на сбор публичной информации, личную охрану персонала и лично меня, Джона Смита.
СП вышло с предложением к руководству ВБТРФ о совместном использовании нескольких «тунцеловов» с условием большую часть продукции реализовывать за рубежом по высоким ценам. Моя Австралийская фирма гарантировала внедрение советского тунца на австралийский рынок за очень низкий процент комиссионных.
По тройственному договору Внешэкономэкспорт получал свои тридцать процентов валютной выручки, что было едва не больше, если бы он продавал рыбу через пять посредников.
К тому же СП брало на себя межрейсовое обслуживание, ремонт и снабжение тунцеловов в зарубежных портах и шипярдах[1].
Я шел к этому очень долго практически всю свою жизнь, поэтому мои тредложения были актуальны и очень заманчивы для руководства. Правда от Джона Смита в моё родное управление ходил мой представитель. Ведь не мог же я лично встречаться с Никитенко, знавшего меня достаточно хорошо, как старшего строителя Шелеста Михаила Васильевича.
[1] Судоремонтный завод.
Женька Дряхлов был среднего роста, цыганистый, худой, но жилистый и прыгучий. По характеру — задиристый и неуступчивый. С семьдесят шестого года он, как отрастил длинные волосы, так и носил их до старости. В той жизни ему не везло по части переломов и растяжений. Но в этой я взялся за него всерьёз и закачал его ноги и руки так, что он гнул гвозди «двухсотки», накручивая их на указательный палец.
Женька руководил Московским филиалом «Берсерка». Пройдя двухгодичную службу в спецназе ВДВ под Уссурийском и отучившись на юрфаке ДВГУ, он четыре года отработал опером УР в Милиции и уволился, перейдя в мой ЧОПовский кооператив.
Женька использовал свои оперские связи активно, не скупился и слыл среди оперов своим парнем и перспективным работодателем работы на пенсии. По его инициативе мы взяли несколько таких пенсионеров МВД и не жалели. В 1989 году через мои связи в партийных органах мы учредили фонд содействия милиции и действительно активно ей, родной, помогали, как финансово, так и организационно.
— Пропал он куда-то. Остался в сауне, после того, как Дроздов уехал. Там у них музыка, девки подъехали, и гуляли они до утра. Курить выходили, но соседи не возмущались. Со звукоизоляцией у них всё хорошо.
— А «Ванга»?
— Не выходил. Мы сутки ещё постояли. Пробили чердаки. Всё пыльно и стрёмно, но уйти мог.
— Мог, значит ушёл. На службе?
— На службу не вышел. В кадрах такой не значится.
— Спрятался значит? Ну-ну…Во Владивостоке?
— Не появлялся.
— Пробили, что за сауна? Чья?
— Какого-то Рошкаля Евгения. Бывший одноклассник, борец.
— Владивостокский? — Удивился Петрованов.
— И других пробили. Кооператив «Берсерк» — охранная структура. Принадлежит объекту. Филиал.
— Охранная? И кого они охраняют?
— Кооператоров. От криминала. Работают в основном пенсионеры МВД. Активно сотрудничают с их Главком. На деньги не скупятся. Технически обеспечены хорошо: рации, машины. Полулегальные спецсредства. Выросли за год.
— Интересно. У нас такие богатые кооперативщики?
— Вы же знаете, есть очень богатые. Те, кто сразу на видеосалонах поднялся. И у этих в сауне, говорят, видеосалон работает. Эротика. Эмануэли всякие…
— В сауне? Ну, да… Удобно. Спрос рождает предложение. Это нормально.
— Ещё «Берсерк» работает на совместное британо-советское предприятие. Что-то с рыбой связано и судоремонтом. Некий Джон Смит руководит. Но его никто не видел.
— Что, и фото нет? — Удивился Петрованов. — Так не бывает.
— Есть, конечно. Вот!
