Голос бывшего начальника нелегальной разведки всегда звучал мягко и проникновенно, не смотря на некоторую хрипотцу, вызванную многолетним курением.
— Доброго? — Переспросил Питовранов, не отвечая на приветствие.
Он ещё чувствовал свою силу и не хотел показывать слабость. Однако, произнеся это единственное слово, он понял, что своей грубостью опускается ниже Дроздова.
— Конечно доброго, Юрий Иванович! И вам того же! — Тут же исправил положение Евгений Петрович. Он был мастер выходить из сложных дискуссионных позиций. Дроздов с усмешкой оценил выверт и продолжил.
— Когда мы встретимся, чтобы обсудить нюансы передачи дел?
— Каких дел, Юрий Иванович? — Удивился Питовранов.
— Дел «Фирмы»…
— Какой «Фирмы», Юрий Иванович?
— Нашей, Евгений Петрович. Нашей «фирмы». Закрытого подразделения Комитета, созданного приказом Юрия Владимировича Андропова номер 00/13/ от 18 мая 1967, согласно которому вы Евгений Петрович подчиняетесь лично руководителю комитета.
— Не руководителю комитета, Юрий Иванович, а лично Юрию Владимировичу. Это две очень большие разницы.
— В чём разница, поясните? — Удивился Дроздов.
— Разница в том, что Андропов потом стал генеральным секретарём и, естественно, появился приказ о подчинении ему.
— То есть, вы хотите сказать, что сейчас подразделение «П» не подчиняется никому?
— Да, это самостоятельное подразделение и у меня на этот счёт имеется соответствующее официальное постановление.
Дроздов помолчал, обдумывая услышанное.
— Ну тогда тем более нам есть, что обсудить, — наконец проговорил он. — Я к вам, или вы ко мне?
— Давайте уж лучше вы к нам, Юрий Иванович. Когда вас ждать?
— Чего тянуть кота за хвост⁈ Подъеду сейчас.
От Лубянки до Ильинки полчаса неспешного пешего хода. И почти столько же на машине. Вот Евгений Петрович и обдумывал линию разговора с Юрием Ивановичем, уставившись в тёмно-зелёное сукно стола.
Закатные лучи пробивались сквозь толстые пуленепробиваемые стёкла окон. Одно выходило на площадь, остальные три — на старое разрушающееся здание гостиного двора. Луч света коснулся его рук и Евгений Петрович словно очнулся от дрёмы.
Он встал из-за стола и подошёл к окну.
Здание гостиного двора никогда толком не ремонтировали, лишь слегка «подмазывая» фасад. А ведь ему уже почти двести лет.
— Так и рухнет, к чёртовой бабушке, — горестно пробормотал Питовранов.
Эти слова он произносил не редко в присутствии кого-либо из советских чиновников и часто добавлял: «Вместе с советской экономикой». И эта фраза шокировала почти всех. Только Цзя Ши, председатель китайского комитета содействия развитию международной торговли, с которым они подписывали в 1986 году Соглашение об обмене торгово-экономическими выставками, на эти слова сказал:
— «Хорошо, что вы это понимаете. Но ещё есть время и возможность всё поправить». Цзя Ши сказал это очень серьёзно и глядя Питовранову прямо в глаза.
Евгений Петрович часто вспоминал слова китайского чиновника. Но уже тогда в 1986 году его игра пошла не по тем нотам, что они прописали ещё с Отто и Юрием Владимировичем, а по совершенно другому сценарию, больше похожему на политический детектив, у которого сюжет закручивается всё больше, чем дальше от начала.
Все пешки, фигуры и куклы, которым роли и тактика были расписаны едва ли не по минутам, вдруг оказались либо вне игры, либо по другую сторону игрового поля. И всё по воле новых игроков.
Запиликал интерком, и Питовранов нажал кнопку.
— С поста сообщили, что председатель комитета Дроздов вошёл в здание с парадного подъезда с тремя сопровождающими.
— Понятно. Спасибо, Ольга Николаевна. Подготовьте кипяток и заварите кофе.
— На всех?
— На всех.
Он прошёлся до одинокого окна и посмотрел на мокрую от дождя серую площадь, по которой под чёрными и пёстрыми зонтами шли люди.
Открылась дверь.
— Евгений Петрович, к вам товарищ Дроздов.
— Пусть заходит.
Дроздов зашёл один.
— Мои мальчики посидят у тебя в приёмной?
— Пусть сидят. Оля, угостите товарищей вашим печеньем, — чуть усилив голос, сказал Питовранов. — Проходи садись. Или в каморку?
— Папы Карлы?
Питовранов хмыкнул. У всех чиновников был тайных кабинет для отдыха.
— Это ты у нас добренький Карло, а я, получается, что Карабас Барабас. Чай, кофе?
Дроздов отрицательно покачал головой.
— Значит потанцуем, — скривился председатель палаты. — Чего ты хочешь, Юра? Говори прямо.
— Прямо? С тобой? — Спросил Дроздов, удивлённо вскинув брови. — Да я за свою жизнь ломаного гроша не поставлю. И даже мои «мальчики» меня не спасут, если что! Ведь у тебя по моим подсчётам около двух с половиной тысяч хорошо законспирированных боевиков. А ты говоришь — «прямо». Чистосердечное признание, приближает к концу.
Питовранов откинулся в кресле и молча смотрел на Дроздова.
Юрий Иванович тоже замолчал.
— Зачем же ты тогда пришёл? — Спросил Питовранов.
— На тебя посмотреть.
— И всё?
— Не знаю пока. Вот смотрю я на тебя и думаю. Всё, или не всё.
— У меня постановление бюро с резолюцией генерального секретаря, — чуть внутренне возбуждаясь, сказал Питовранов. По его лицу поползли красные пятна.
