— Пока нет. Только компьютеры и программы к ним. Уже первые ПК выбросили в продажу.
— Что такое ПК?
— Персональные компьютеры.
— Но к лазерам, я слышал подбираешься. И здесь у тебя в плане… Экстремальный ультрафиолет, лазер, квантовый радар. Что это, Миша? Какой квантовый радар? Секретное оружие СССР «Пересвет». В скобках «лазер». Ты где хранишь эти листики? Не-е-е… Тебя точно надо закрыть…
— Ю-ю-юрий Ива-а-анович, — протянул я. — Ну вы же знаете. Я если закроюсь, ни один «психотерапэвт» меня не вскроет. А болевой порог у меня такой, что я сам могу себе ногу отпилить. И ведь я, кроме названий, и не знаю подробностей. Все подробности у наших учёных, что навострили лыжи за кордон. Вон, пресловутая британо-российская торговая палата всё ходит и ходит в институт радиотехники и электроники. Где, между прочим, новейшие лазеры и придумывают. И Владимира Павловича Гапонцева охмуряют. В ФРГ сманивают, между прочим. Мы уже третьему эмиссару лыжи заворачиваем.
— Как это, «лыжи заворачиваем»?
— Только о встрече договорятся, по башке шарах, и в больничку. Вашу работу делаем.
— Так это твоих рук дело?
— Нет! Какое?
— Миша! — В голосе Дроздова появился металл.
— Шучу я, Юрий Иванович, — вздохнул я тяжело. — А очень хочется.
Юрий Иванович тоже вздохнул, но с облегчением.
— Поясни, всё-таки про лыжи…
— Представляемся местной ОПГ, курирующей институт и предлагаем не совать свой нос в чужой огород. Шпионы мафию боятся больше контрразведки.
— Вот хулиган, — рассмеялся Дроздов. — А кто же тогда иностранцев бьёт?
— Ну, уж точно не мы!
— А что ты про этого учёного говорил? Мы, вообще-то, все институты жёстко под контроль взяли. И всех передовых разработчиков. Выезд за границу запретили, но зарплату сильно повысили.
— И это правильно! Как сердце?
— Вроде отпустило, — удивился Дроздов. — Это твой план отвлёк. Я его себе оставлю. А тот? Первый? Покажешь?
Я вздохнул и подумал:
— «Покажу, точно закроют. Надо переписать».
— Ты только переписывать не вздумай.
— Вот ещё! — Фыркнул я. — Была нужда.
Одной из важнейших задач себе я ставил сохранение технологического и научного потенциала СССР. Но как я один мог с этим справиться? А никак! Даже Дроздов со свой «командой» не могли. Как он мне сам жаловался, учёные погрязли в коллаборационизме.[1]
Лондонские и штатовские эмиссары выглядели так безобидно и предлагали такие гранты для институтов, что когда институт натыкался на запрет со стороны первого отдела, учёные начинали смотреть на запад, где, по их мнению, у них будет больше свободы для самореализации. И никакие повышенные зарплаты не могли удовлетворить творческие амбиции учёных. А денег на реализацию порой спорных научных проектов в стране не было.
Я тоже не был миллионером, но деньги у меня были.
С Морисом Чангом я познакомился в Texas Instruments в 1981 году.
Когда я заканчивал третий курс Дальрыбвтуза, то уже имел на руках диплом об окончании трёхгодичного курса факультета информационных и коммуникационных технологий Технологического университета Суинберн в Мельбурне, поэтому обратился в дирекцию корпорации с просьбой о бесплатной практике.
— Вы австралиец? — Спросил он меня, читая анкету.
— И Британец.
— Почему вы выбрали Тексас?
— У меня есть друзья, которые считают, что ваша корпорация самая быстроразвивающаяся. Из всех тех, что занимается разработкой процессоров.
— Вас интересуют только процессоры?
— В основном.
— Сколько вам лет? Ах, да… Двадцать. У вас есть свои идеи?
— Конечно есть!
— Поделитесь?
— Но ведь я пришёл за вашими! — Рассмеялся я.
— Вы открыт, как настоящий австралиец. Вы точно не Британец.
Он помолчал. Его круглое лицо было закрыто непроницаемой маской.
— У вас хорошие рекомендации и перечислены неплохие курсовые работы. Воспроизвести их сможете в нашей лаборатории?
— Конечно! Но мне бы хотелось…
— Давайте не будем торопиться, господин Смит. Должна же быть и нам от вас хоть какая-то польза.
Так я три месяца отработал в лаборатории Тексас, ничего интересного для себя не узнав.
Второй раз мы повстречались с ним в январе 1986 года на выставке потребительской электроники (CES) в Лас-Вегасе, поддерживаемой американской ассоциацией бытовой электроники. Тайванский Научно-исследовательский институт промышленных технологий имел на ней большую площадку около тысячи квадратных метров, моя фирма снимала небольшой угол со столом возле туалета. Морис Чанг открывал выставку по решению организаторов. Как президент некоммерческого института он говорил о пользе такой солидной площадки для демонстрации успехов непризнанной Китайской Республики. Так тогда называли Тайвань.
Я стоял за спинами многих и не проявлял особого интереса, но был одет в джинсы, синюю рубашку, с закатанными почти до плеч рукавами, кожаный жилет с карманами и вшитым на груди «патронажем» и чёрную шляпу Акубра[2] с вставленными по окружности крокодильими зубами. Каюсь! Содрал у Данди-крокодила. Но оно того стоило. Морис Чанг заметил это необычное пятно на фоне клубных и простых пиджаков, и когда выставка была открыта, сразу же подошёл ко мне.
