Я приблизился, взял её за плечи и повернул к себе. Её карие глаза в лучах закатного солнца блестели маленькими искорками. Узковатые губы были сжаты в тонкую линию. Каштановые волосы тоже искрились. Она была хороша, и я поцеловал её в губы, которые сразу раскрылись.
Она отстранилась и с таким же прищуром всмотрелась в мои глаза, потом вдруг развернула меня, поставив против солнца. Прищурился я.
— Нет раскрой! — Приказала она.
Я раскрыл. Заходящее за дома солнце не такое уж было и сильное.
— Сине-зелёные, глубокие, — сказала она. — В таких глазах я бы утонула.
Я снова прищурился и снова поцеловал её. Мы целовались долго и нам это нравилось, а потом поехали в мою гостиницу.
А на утро в номер постучали.
— Я сплю! — Прошептал я, проснувшись и переложив руку Мари с моей груди на подушку.
Но в дверь продолжали периодически стучать.
— Это папа, — сказала Мари с ударением на второй слог. — Вернее — его люди.
— Будут проблемы? — Спросил я.
— Нет. Я обещала ему ни с кем не встречаться пока не получу магистра. И я держалась, пока не увидела твои глаза.
— Ты только не говори, что действительно влюбилась в меня, — рассмеялся я. — Я для тебя слишком старый.
В Париже тогда заводить серьёзные отношения было не модным.
— Нет, конечно. Ты же не араб, — она тоже рассмеялась. — И так далёк от искусства… Хотя лекции у тебя прикольные.
В дверь продолжали постукивать.
Я встал и накинул халат, а Мари убежала в ванну.
За дверью находился крупный средних лет человек в плаще.
— Извините, месье, что потревожили. Дело безотлагательное. Передайте пакет мадмуазель Мари Пинго. Спасибо, месье.
Я взял пакет, и, пожимая плечами от удивления, прикрыл дверь.
— Что там⁈ — Крикнула Мари из ванны.
— Тебе пакет! — Крикнул я.
— Брось его и иди сюда! — Крикнула она.
Я бросил пакет и халат на исковерканную ночью кровать и прошёл в душевую.
Мари источала жар и воспламенялась мгновенно от малейшего к ней прикосновения. С такими женщинами мужчинам легко. Легко было и мне.
Мы подурачились под душем, смыли ночь и снова завалились в постель. Сэкс под струями воды хоть и выглядит привлекательным, но только со стороны. Ни меня, ни Мэри он не удовлетворил.
После утреннего «променада» я пошёл делать кофе, а Мэри добралась до конверта.
— Ты знаешь, оказывается сегодня прилетает королева Елизавета.
Она посмотрела на меня, стоящего с разносом, на котором стояли две большие чашки с кофе и чашка с маленькими кусочками обжаренной белой булки, смоченной в яйце. Я каждое утро жарил гренки себе сам. Хлеб лежал в холодильнике в пакете нарезанный, яйцо расколотить была не проблема.
— Ух ты! Что-то там у тебя⁈
В номере не было специальной подставки для подачи «кофе в постель», и мне пришлось поставить разнос на её тумбочку.
— А ты как? — Спросила она
— Я буду через тебя тянуться.
Она захихикала.
— Так мы будем пить утренний кофе до вечера.
— Ты против?
Она уже впилась зубами в хрустнувший кусочек хлеба и просто отрицательно замотала головой.
Мэри поглощала гренки со скоростью бумагорезательной машины и вскоре приличной глубины миска опустела. Она вытерла руку и губы верхней простынёй и снова таинственно посмотрела на меня.
— Что? — Спросил я, полагая, что вопрос в её глазах вызван сексуальной озабоченностью. Но я ошибся.
— Сегодня пойдём в Елисейский дворец, — сказала она.
— Зачем? — Удивился я. — Я там уже был. Не очень интересно.
— Я же сказала, прилетает королева Елизавета Британская. Будет встречаться с президентом Миттераном в Елисейском дворце. Мы приглашены.
Мысли мои спутались в тревоге. Мне совсем не хотелось выныривать в толпе сопровождающих королеву официальных лиц. Там наверняка будет и её муж принц Филипп, который очень хорошо меня знает и точно приметит, так как мы давно с ним не виделись. Там может присутствовать и мой тесть герцог Алан Гамильтон, в конце концов.
Я скривился.
— Может ну его? Меня же твой папА…
Мари прикрыла мои губы всё ещё пахнущей жаренным хлебом ладошкой.
— Ты мне там нужен. Я терпеть не могу эти шоу и одна буду чувствовать себя там не в своей тарелке. Поэтому ты пойдёшь со мной.
— У меня нет фрака, — сделал я последнюю попытку, точно зная, что это не аргумент. Только я знал пять мест, где можно взять фрак напрокат. Мари посмотрела на меня укоризненно.
К трём часам по полудни мы были во Елисейском дворце и встречали руководителей двух стран, стоя в первом ряду, практически у подиума, на котором стояли четыре больших кресла. Конечно же у нас оказался пригласительный с литерой «А». Если бы я посмотрел на приглашение, я бы нашёл возможность соскользнуть…
Мы стояли с Мари и ждали королеву, а напротив меня стояла Элеонора Дуглас-Гамильтон с моим сыном и бывшим моим тестем лордом сэром Аланом Гамильтон.
Я, выезжая в Европу, обязательно делал небольшие изменения на лице, слегка увеличивая его нижнюю часть. После операции на коже оставались небольшие точки проколов, а гель, закачанный под кожу, совершенно не мешал.
