– С Вами определенно легче выйти на контакт, – предложила здравую идею Настя. – Борис Григорьевич, вероятнее всего, ненавидит брата чуть сильнее, чем Вы.
– Возможно… И что же мне теперь ужинать с этим Рафаэлем как ни в чем не бывало? Да он мне никто, если говорить откровенно!
– В любом случае, Вы ничего не теряете, – философски изрекла Настя, удаляясь из кабинета.
А я так и осталась стоять у панорамного окна с видом на соседнее офисное здание, прокручивая в голове сценарии дальнейшего развития событий.
Все казалось невероятно странным и подозрительным. Готова поспорить, что объявившийся родственничек ищет свою выгоду в общении со мной или прощупывает почву, чтобы втереться в доверие к семье.
Это очевидно и ясно как дважды два.
Но, может быть, стоит подыграть молодому человеку, получив при этом свою выгоду?
Я не глупая провинциальная девчонка, которая по счастливой случайности попала в семью с громкой фамилией, как считает Рафаэль. Мне хватит ума раскусить его планы и обернуть этот ужин в свою пользу.
– Настя, – я вызвала помощницу из приемной, не отрываясь от мыслительного процесса. – Забронируй столик в каком-нибудь богом забытом ресторане, где нас не достанут журналисты, и отошли Рафаэлю согласие с местом и временем встречи.
– Будет сделано!
Я решила не говорить Борису, что согласилась на ужин с его братом. Настя права, и отношения между родственниками сейчас и без того находятся в точке кипения. Ненависть, наверное, слишком мягкое слово для описания того, что происходит между ними.
Столик был забронирован на пять вечера, так что к этому времени, закончив работу, я отправилась на противоположный конец города в один из спальных районов, где находился семейный ресторанчик грузинской кухни.
Рафаэль уже был на месте и сидел за круглым столиком для двоих, покрытым ужасно пошлой розовой скатертью с рюшами.
– Добрый вечер, Ольга, – мужчина поднялся, чтобы помочь мне сесть.
– Еще раз здравствуйте, – я держала дежурную улыбку, пока мы находились в обществе официанта, который открывал перед нами меню. – Не удивляйтесь выбору заведения…
– Я все понимаю, почитываю иногда желтую прессу. Место для меня не главное. Хотелось встретиться с Вами. Может быть, на «ты»?
Я в упор смотрела на мужчину, который как две капли воды походил на моего свекра, и не понимала, какие цели он преследует.
Рафаэль выглядел открытым, расположенным к диалогу. В его глазах я видела даже долю волнения, присущую первой встрече. Не было ощущения, что он пришел сюда, чтобы что-то вынюхать.
– Можно и на «ты», – согласно кивнула я. – Давай на чистоту, хорошо? Рассказывай, зачем приехал.
На секунду мужчину смутил мой вопрос, он даже поджал губы в попытках скрыть улыбку. Но быстро вернул себе прежнее спокойствие.
– Выглядит так, будто за куском семейного имущества, да? – я не могла не кивнуть. – Я не гонюсь за активами вашей семьи, Ольга. Папа и без того обеспечивает нас с мамой, да и в Италии у нас семейный бизнес. Своя винодельня. Обязательно пригласим в гости через годик или полтора, чтобы ты смогла насладиться визитом к нам сполна.
– Очень любезно.
– Нет, в самом деле. У меня нет цели участвовать в дележке семейного бизнеса после развода отца с его женой. Он говорил, что нам перейдут деньги, мне этого более, чем достаточно.
– Тогда зачем появляться в России в разгар разлада между Миролюбовыми?
Я ощущала себя в шкуре пронырливой журналистки, которая прощупывает почву и пытается нащупать правду. Эта правда была, и я точно это знала. Но Рафаэль, как любая публичная личность, был готов даже к самым каверзным вопросам.
– Я не знал о разводе. Отец говорил, что он помирился с женой и они даже живут в одном доме. Я не подумал, что конфликт не окончен, поэтому решил приехать в Россию, чтобы познакомиться с семьей.
– Ты всерьез считаешь нас своей семьей? Думаешь, я в это поверю? – наверное, мое лицо выражало весь спектр эмоций, которые я ощущала в тот момент. Рафаэль понял, что его актерская игра оставляет желать лучшего.
– Я не ждал, что меня встретят здесь с распростертыми объятиями. Мы никогда не были семьей и, наверное, никогда ей не станем. Вы не знали о существовании меня и мамы, а я знал о вас с самого детства.
– Знал и ненавидел? – я ухмыльнулась и с вызовом посмотрела на мужчину, который, в отличие от меня, не метал саркастичные фразочки и не спешил язвить.
– Нет… Мама преподносила мне это так, что мы вторая семья отца. Что это его выбор приезжать к нам лишь раз в месяц, звонить раз в неделю. Я рос и думал, что это нормально. Но ребенком не понимал, почему где-то там далеко у меня есть папа и братик, а я не могу с ними увидеться.
– Что изменилось теперь?
– Я вырос и понял, почему я не мог с ними увидеться. Это бы разрушило судьбы сразу нескольких людей. Но теперь, когда все в курсе, я рад возможности увидеться с семьей.
– И начал с меня?
Этот вопрос прозвучал уже мягче.
Как бы я не хотела вывести Рафаэля на чистую воду, его история звучала правдоподобно и даже… Трогательно.
