То ли человечность, то ли материнский инстинкт, но я прониклась сочувствием к человеку, который тридцать лет жил с мыслью, что его отец является в первую очередь отцом для другой семьи.
В конце концов, может быть, этот мужчина, который тридцать лет назад стал внебрачным ребенком российского бизнесмена и итальянской девушки, и впрямь ни в чем не виноват, а просто хочет почувствовать семейное тепло, которого он был лишен на долгие годы?
– А к кому мне было идти? К брату, который сейчас видит в моем лице главного врага? К Галине Яковлевне, у которой едва не остановилось сердце, когда она узнала о моем существовании?
Тут мне было нечего возразить. Я и впрямь могла стать единственным мостиком между двумя этими семьями.
– Ты хорошо говоришь по-русски, – заметила я невпопад.
– Спасибо. У мамы были русские корни, и меня с детства учили двум языкам.
– А твоя мама? Как она относится к этой ситуации? К разводу своего мужчины?
– Они с отцом не общаются несколько лет. Она расстроилась, что у него неприятности, но не более.
История звучала уж слишком сладко.
Если верить словам Рафаэля, в Россию он и впрямь приехал, чтобы познакомиться с братом, не зная о том, что Миролюбовы в шаге от развода.
Если он не претендует на акции холдинга, только на деньги Григория Борисовича, прямой угрозы он нам тоже не представляет.
Ко всему прочему его мать уже не является любовницей моего свекра, а значит нельзя говорить и о том, что он хочет окончательно разрушить брак Миролюбовых, чтобы дать возможность родителям быть вместе.
– Я не могу заставить тебя поверить мне, – Рафаэль прочитал или мои мысли, или эмоции, написанные на лице. – Сама убедишься, что я здесь не чтобы насолить вам.
– И как долго я буду убеждаться?
– Уже выгоняешь? – я отрицательно качнула головой в ответ на ухмылку мужчины. – Не переживай, стеснять не буду. Хочу наладить отношения с отцом, познакомиться с тобой и Борисом. Вообще подумывал встретить здесь Новый год. Пригласите к себе в гости?
– Посмотрим, – я хмыкнула, скрывая улыбку за высоким бокалом с апельсиновым соком. – Не думай, что мы теперь лучшие друзья или что я на твоей стороне.
Рафаэль развел руками, как бы намекая на то, что подобных мыслей в его голове и не было.
К моменту, когда трудный разговор закончился, нам принесли заказанные блюда, и ужин проходил уже под непринужденную беседу.
– Племянник или племянница? – мужчина кивнул в мою сторону, указывая взглядом на живот, который еще едва ли было видно.
– Рано говорить об этом. Срок небольшой.
– Борис, должно быть, очень рад? Я ведь даже не знаю какой он… В интервью прессе всегда очень сдержанный, собранный, холодный.
– Статус обязывает, – я отставила пустой бокал в сторону и устало откинулась на спинку жутко неудобного деревянного стула. – Дома он очень заботливый, внимательный, чуткий. Мы рады, что скоро станем родителями. Хотя в нашем возрасте это, конечно, то еще испытание.
– Брось! По европейским меркам вы еще молоды для рождения ребенка!
Если не учитывать, что Рафаэль был внебрачным сыном моего свекра, человек он хороший.
Мы поговорили как старые знакомые, затронули какие-то глобальные темы, вскользь коснулись наших семей.
Создалось впечатление, что мужчина и впрямь просто хочет наладить контакт со мной, чтобы в семье был хоть один человек, который испытывает к нему чувство, отличающееся от ненависти.
Впрочем, может быть, это был его хитрый план: втереться мне в доверие, а потом показать свою истинную сущность. Не знаю.
Я не повелась на его обаяние и относилась к нему все с той же осторожностью, что и утром.
Однако, если его слова окажутся правдой, мы могли бы даже подружиться и справлять семейные праздники вместе…
– Борь, я дома! – крикнула, проходя в гостиную.
– Ты что-то особенно поздно сегодня.
– Пробки, – ничуть не соврала я.
Нет, я не планировала в тайне от мужа встречаться с его братом. Но о первой встрече, которая стала удивлением даже для меня самой, Борису уж точно знать не нужно.
– Перекусила по пути, так что не голодная. Идем сразу разбирать вещи? Мне жутко интересно все рассмотреть!
– Какие вещи? – Борис поднял на меня взгляд и посмотрел поверх тонких очков.
– Детские.
– Ты что-то купила?
– Корзина, – я указала пальцем на лестницу в сторону второго этажа, куда должны были доставить подарок мужа. – Корзина с детскими вещами. Ее привезли из офиса?
– Да, курьер привез что-то, я расписался и унес в спальню.
Борис говорил это так, как будто привезли не вещи для нашего ребенка, заботливо выбранные и подаренные им, а документы на подписание, которые мы видели тоннами в день.
– Для самой красивой мамы, – я осуществила последнюю попытку дать мужу возможность признаться, но Борис смотрел на меня скорее обеспокоенно. – Да, я там купила кое-что по мелочи…
– Нужна моя помощь?
– Нет, нет, – ответила я тихо, выходя из гостиной.
В голове не укладывалось, что подарок был не от мужа…
Кто тогда постарался, собрав такую корзину, за которую я простила Бориса?
