Кэт не знала, что ответить. Он привязался, как она и боялась. И черт возьми, не только он. Ей нравилась сварливая предсказуемость Ноа. Его сексуальные очки ботаника. Его непоколебимая преданность дочери. Его стремление сделать все возможное для благополучия окружающих.
И что, черт возьми, она должна была с этим делать?
--
К тому времени, когда спа-цирк подъехал к входной двери Ноа, все они были подготовлены к завтрашнему дню и отполированы до блеска. Они вывалились из внедорожника и поднялись по ступенькам к входной двери. Теперь уже почти трезвый Ноа с энтузиазмом открыл дверь.
— Дамы!
Кэт потрепала его по щеке, проходя мимо него в прихожую. Гостиная была полна мужчин. Крепко спящих мужчин. Габби сидела на коленях у Гэннона, радостно наблюдая за поющими жуткими куклами по телевизору, пока ее отец храпел.
— Боже, — вздохнула Пейдж. — Похоже, у вас, парни, был насыщенный день. — Она подняла Габби и поцеловала Гэннона в лоб.
Гэннон притянул ее к себе, чтобы она растянулась на нем.
— Эй, сестра прямо здесь, — сказала Кэт, притворяясь, что ее тошнит.
— Это ничто по сравнению с тем, что мне пришлось выслушать сегодня, — зевнул Гэннон. — Давай, жена. Вернемся домой и сделаем друг с другом что-то нехорошее.
— Ббблллл, — защебетала Габби, хлопая в ладоши.
— Что это только что вырвалось изо рта моего милого ребенка? — резко спросила Пейдж.
— Она сказала
— Четко и ясно, — согласился Генри, со своего места на полу.
— Это определенно было не «блять», — объявил Рики.
Джаспер пнул Рики в голень.
— Ауч!
Кэт подавила смех и наблюдала, как Ноа пытается не паниковать из-за волос Сары.
Вечеринка закончилась, и все разошлись семьями и парами, увозя остатки еды и детей, пока не остались только они вдвоем.
Ноа обнял Кэт за плечи, когда они махали на прощание Саре, Меллоди и Рики. И к тому времени, как в машине Меллоди зажглись фары, Ноа уже затаскивал Кэт обратно в дом.
Он поцеловал ее, и она ощутила сладость на вкус.
— Тебе не кажется, что нам следует поговорить? — спросила она.
— Поговорим позже. — Он низко наклонился, перекинул ее через плечо и направился к лестнице. Кэт взвизгнула, когда он взбежал вверх. Его плечо врезалось в ее солнечное сплетение при каждом шаге. Он швырнул ее на матрас без церемоний, но с большим энтузиазмом.
Рассмеявшись, она подпрыгнула на подушках.
— Сколько же ты выпил?
— А что? — спросил Ноа, скидывая тапочки и стягивая футболку через голову.
— Потому что существует правило, запрещающее использовать партнеров в своих интересах, когда они пьяны, — напомнила ему Кэт.
— Ты действительно хороший человек, знаешь об этом? — настаивал Ноа, расстегивая молнию на джинсах.
Кэт прикусила губу, когда они скользнули к его бедрам, открывая вид на V-образную мышцу, которую она так любила кусать.
— Я довольна хороша, — согласилась она.
— Неудивительно, что я влюблен в тебя, — непринужденно бросил он.
Кэт моргнула.
Со спущенными на бедра джинсами, Ноа подошел к комоду. Он резко выдвинул ящик и вытащил спичечный коробок. Чиркнув одной, он зажег две свечи перед зеркалом.
— Ноа. — Она тихо произнесла его имя, даже не уверенная, что может или должна сказать дальше.
— Забавно, как можно идти по жизни и быть максимально осторожным, соблюдать все правила, а потом БАЦ! — Он воткнул что-то в розетку на стене, и пол засиял. Он разложил рождественские гирлянды по всем предметам мебели и полу.
— В любом случае… — Он засунул большие пальцы в карманы джинсов, спуская их вниз по бедрам. — Завтра я собираюсь попросить тебя остаться. И я предупреждаю тебя, потому что хочу, чтобы ты действительно подумала об этом.
Он уже был твердым, что выглядело особенно впечатляюще в мягком сиянии рождественских огней.
Он приблизился к ней по изножью кровати. Кэт почувствовала, как у нее перехватило дыхание от вида красивого мужчины, любившего ее, и накрывающего ее тело своим. Он прижал ее к матрасу своим весом.
— Сегодня я либо уговорю тебя остаться, либо подарю воспоминание, которое останется с тобой навсегда.
— И погубит меня для других мужчин, — догадалась Кэт.
— И это тоже, — сказал Ноа, обхватывая ее подбородок рукой.
— Я люблю тебя, Каталина Кинг. Я не хотел этого и не уверен, как это произошло. Но я был бы дураком, если бы просто позволил тебе уйти.
Его рот, наконец, заткнулся и принялся за работу, покрывая нежными поцелуями ее губы, нос, веки. Вместе они стянули с нее рубашку, а затем и брюки. Он гладил ее, каждый дюйм ее натертого маслом тела, разжигая пламя желания настолько ужасающее, что Кэт могла лишь мечтать о том, что сумеет об этом забыть.