В гостиной успела скопиться пыль, цикламены в горшках на подоконнике увяли, и только пузатенький кактус, похоже, чувствовал себя хорошо и даже выпустил ярко-красный цветок. Юра подошел к окну, выглянул во двор. Посмотрел на свое отражение, на зеркально перевернутое за спиной жилище Сперанского. Бывшее жилище. Теперь это место двух жестоких убийств. Зазеркалье.
Капитан Евсеев потыкал в горшки специально захваченной спицей, потом вытер ее пальцами. Ощупал подоконник. Заметил что-то за радиатором отопления, наклонился, поковырял спицей и вытащил старый носовой платок.
Тресков удивленно отквасил нижнюю губу. Несмотря на молодость, эфэсбэшник сделал то, до чего не додумалась вся оперативно-следственная группа во главе с ним самим. Вот что значит комитетская выучка! Он подбросил на ладони бутылку.
— Может, накатим для начала?
Но Юра не обращал на него внимания. Сейчас он напоминал ищейку, увлеченно отрабатывающую след.
На полу так и остались липкие потеки от спиртного; угол ковра, где во время оргии уронили и размазали кусок торта, покрылся дрожащей серой плесенью.
Этажерка, стойка для дисков, стеллаж для аппаратуры с пустыми полками. На гладких поверхностях черные пятна контрастного порошка — следы работы эксперта. По идее, все здесь пересмотрено несколько раз и несколькими людьми. Но это ничего не значит. Именно так учили их в Академии.
Кабинет — просторный, комфортабельный, с большим письменным столом и удобным глубоким креслом. Полка с книгами. На толстых корешках фамилия одного автора — самого Сперанского. На столе компьютер, на котором все эти книги писались. Полки, монитор и клавиатура тоже испачканы черным порошком.
Внимание Юры привлекла блестящая фигурка — угловатый, бугрящийся мышцами атлет на турнике. Стилистикой он напоминал памятник космонавту на Ленинском проспекте. Юра взял игрушку в руку, осмотрел со всех сторон. На основании выбита надпись: «Завод „Металлоштамп“. 1969 год». Он нажал кнопку. Гимнаст крутанул «солнце» — раз, другой, третий, да так и застыл вниз головой. Села батарейка.
Спальня, библиотека. Запах табачных листьев из гардеробной. Кухня, где Тресков потягивает «Арарат» из правильного, пузатого бокала.
— Присоединяйся, капитан! — радостно кличет Тресков. — Вкус, и правда, другой!
Здесь, в кухне, еще одна видеодвойка, ее, видно, не смогли унести. В пыльном экране отражается широкий, с мощной поперечной складкой, затылок Трескова.
Юра подошел, поставил на стол гимнаста.
— Что это? — Следователь сунул ему в руку рюмку.
— Старая игрушка. Когда ее сделали, меня еще не было на свете.
— Да, тогда любили такие фиговины. У меня на столе календарь стоит перекидной — железный, никелированный, тяжелый такой… Ему уже лет сорок — от стариков остался. До сих пор нормально работает, а стоил копейки… И сталь настоящая — не жалели. Ну, давай, за победу!
Они выпили.
— Я его забрать хочу, — сказал Юра. — Можно?
Тресков пожал плечами.
— Конечно. Материальной стоимости это старье не имеет, наследников нет — все равно выбросят на помойку… Давай еще по одной.
— Мне хватит — Юра провел пальцем по пыли на экране. — А что здесь загружено? Не просматривали?
— Да все просматривали. Тут десятки дисков и кассет валялись. И все с порнухой. Это не квартира писателя, а притон разврата. С малолетками, в основном, занимался… Правда, этого второго, обществоведа, нигде не видно…
Тресков подмигнул.
— Хочешь, дам пару кассет для ознакомления?
Юра помотал головой.
— Да нет, меня другое интересует…
Он нашел пульт, нажал на клавишу с треугольником. Экран ожил, а вместе с ним неожиданно вернулся к жизни и Иван Ильич Сперанский — голый, потный, с белым трясущимся брюшком и тонким от возбуждения голосом, распаленный нешуточной страстью к двум девицам, которые копошились перед ним на коленках, словно исполняя какую-то сложную пантомиму.
— Вот, пожалуйста, — воскликнул Тресков. — Писатель собирает материал для очередной книги! Ну, не сука развратная? Где же его мораль?
Но мораль сейчас Евсеева не интересовала, зато очень интересовали детали. Знакомый клетчатый диван, знакомый синий ковер с тонким красным орнаментом… Все это он недавно видел…
Иван Ильич, словно почувствовав внимание зрительской аудитории, вдруг повернул к ним распаренное лицо и, рассмеявшись, приветственно взмахнул рукой.
Тресков громко сглотнул.
— Скотина!
До Юры внезапно дошло: все это он видел только что в соседней комнате!
— В гостиной есть скрытая камера, — сказал он. — Где-то наверху. Пошли.
Между потолком и книжными полками у северной стены оставался невидимый снизу зазор, куда можно просунуть спичечный коробок. Но вместо спичек там находилась компактная широкоугольная веб-камера. Точно такой же зазор имелся и у южной стены, в нем притаилась вторая камера.
К счастью, Сперанский не использовал беспроводную связь — по шнурам Юра быстро определил местонахождение тайника: в практически пустом секретере, где хранились лишь несколько старых журналов, в нижней полке имелась выемка, там прятался плоский ноутбук.
