Инга в нескольких словах описала краткое знакомство с пожилым писателем, основанное в первую очередь на ее интересе к современному литературному процессу.
— И какие же его книги вы читали? — поинтересовался Тресков.
— Ну-у… Разные. Про любовь, в основном, — сообщила Инга.
— А-а, любовь! — эхом отозвался все понимающий Тресков.
— Да вы его самого спросите! — посоветовала Инга. — Он вам все расскажет! Он нормальный мужик!
Тресков покивал и достал откуда-то еще одно фото. Инга взглянула на него, нахмурилась и отодвинула в сторону. Потом опять посмотрела, уже более внимательно, и смотрела долго.
— А этого человека вы знаете? — прозвучал над ней голос Трескова.
— Ну-у… Это ведь тоже Йохан… — отвечала Инга. — Только он здесь… Как будто мертвый. Но этого не может быть, он мне звонил минут сорок назад, хотел встретиться!
Следователь приготовился было что-то возразить, но тут дверь распахнулась, и в кабинет шагнул некий лысый тип с большим кейсом, которого Тресков, по-видимому, ждал с большим нетерпением.
— А вот и Антон Геннадьевич, наш эксперт-криминалист! — представил вошедшего Тресков, проворно убирая со стола бумаги. — Наш многоопытнейший и уважаемейший Антон Геннадьевич!
Эксперт что-то буркнул себе под нос и водрузил кейс на стол. Когда он открыл его и приготовился к работе, по кабинету распространился запах свежей типографской краски.
— Давай ручки, красавица!
Инга вытянула заметно дрожащие кисти. Антон Геннадьевич по одному прижимал крохотные пальчики к пропитанной краской штемпельной подушечке, а потом откатывал каждый справа налево в квадратиках на специальных бланках.
Рассмотрев отпечатки через лупу, Антон Геннадьевич громко хмыкнул и сказал:
— А я что говорил! Где вторая?
— С Васильчуком, через стену, — сказал Тресков. — Тебе долго?
— Около часа, — бросил Антон Геннадьевич, взял свой кейс и удалился.
— А вы говорите: нет проблем! — тепло улыбнулся Инге Тресков, раскрывая перед собой папку с какими-то бумагами. — Они всегда есть, Инесса Владимировна! И у меня имеются проблемы. А у вас — так тем более!..
— Я ничего не понимаю, — растерянно сказала Инга, вытирая изящным платочком тоненькие пальцы.
Прозрачная надушенная ткань пропиталась жирной черной краской. Теперь платок можно было только выбросить, но урны нигде не было видно, и Инга зажала его в потном кулачке.
— А сейчас мы все поймем! — ободрил ее следователь. — Антон Геннадьевич сосчитает ваши завитки и петельки, все и прояснится! Только, может, не будем тратить зря время? Расскажите, как вы с подругой грохнули вашего Йохана? И за что?
— Считайте, что пари я выиграл. — Иван Владимирович Варшавский пододвинул Евсееву заметно распухшую папку с делом. — Как сказал, так и вышло. Ваши старички баловались с проститутками, вот и добаловались. Бубнова и Качуро — вам эти фамилии ни о чем не говорят?
— Нет, — сказал Юра.
Он раскрыл папку. Первое, что увидел, были стандартные фото профиль-анфас совсем молоденьких девушек — брюнетки и блондинки. Странные фотографии. На первый взгляд — дети, на второй — взрослые… Непонятно…
— Так это они убили?
— Они самые, — подтвердил прокурор.
— А сколько им лет, не пойму? — обескураженно заметил Юра. — Четырнадцать? Пятнадцать?
— Ошибаетесь. Одной полных двадцать семь лет, второй — тридцать. Но обе больны гипофизарным нанизмом…
— Что это значит?
— Они лилипутки. Каждая — инвалид второй группы. Что не мешает им работать элитными проститутками за шестьсот долларов в час. Неплохо? Я не знаю другого случая, когда инвалидки зарабатывают такие деньги проституцией…
Прокурор усмехнулся.
— Чего же они украли спиртное и старые шмотки с такой зарплатой? — спросил Юра, листая протоколы допроса. — Вы-то говорили про нищую, голодную молодежь…
Варшавский прищурился в окно, пожал плечами: мол, чего в жизни не бывает.
Юра продолжал листать.
— Признательные показания они уже дали? Воспроизвели картину преступления?
— За этим дело не станет: посидят немного и расколятся. Вся квартира в «пальчиках», — говорил прокурор. — Много маленьких отпечатков, вроде детских. Только на некоторых папиллярные линии уже вполне сформированные, как у взрослых. Наш эксперт сразу сказал: это или дауны работали — умственно отсталые, значит, — у них такой рисунок бывает, или лилипуты. Тресков не верил, шутил все: мол, а почему не дрессированные шимпанзе?.. А потом стали проверять номера на визитке, которую у Сперанского нашли, и вышли вот на этих…
— И что экспертиза? — спросил Юра.
— Подтвердила, — Варшавский похлопал по столу тяжелой ладонью. — Их это «пальчики», все сходится. На дверце холодильника, в ванной на зеркале, на полировке шкафа несколько… Остальные кто-то еще оставил, три человека как минимум. Ну, да их тоже найдем, никуда не денутся. У них там целое эскорт-агентство, если его поворошить хорошенько, много грабежей всплывет, а может, и еще трупы…
Глаза прокурора вынырнули из-под тяжелых век. Он улыбнулся.
— Вот только никакой имитации, никакой сложной мотивации, никакой изощренности там не найдется. Сто процентов!
