— Что слышали! — Бруно стальным взглядом буравил каждого, по очереди. — Кем? Черной мастью?[16] Мужиками?[17] Козлами?[18] Или петухами?[19]
По пивняку прокатился одобрительный шумок. Карлик мастерски вел толковище.
Залетные переглянулись еще раз. По разговору было понятно, что для развода на деньги они выбрали не того человека. Единственное, что успокаивало, — его маленький рост, создающий иллюзию беззащитности.
— Да ты что?! — Татуированная рука схватила карлика за отворот куртки. — Да мы тебя уроем… Да мы тебя на перья поставим…
— Посуду не порть! — истошно крикнула Тоня, но поздно: выплеснув пиво в лицо обидчику, Бруно вскочил на лавку и со всего размаха ударил его кружкой по голове.
— Клац! — щелкнули зубы. Открытая пасть захлопнулась, тяжелое стекло прогнуло теменную кость. Хруст, звон, невнятный всхлип.
Обливаясь кровью, татуированный рухнул на пол, его товарищ замешкался, не определившись с линией поведения, но тут острые осколки кружки располосовали ему физиономию, и линия поведения стала ясной и единственно возможной: получить срочную медицинскую помощь!
— «Скорую»! «Скорую» вызывайте, — глухо кричал он через прижатые к лицу руки, сквозь которые обильно сочилась кровь.
— Я Бруно Аллегро, звезда! — кричал карлик, стоя на лавке и размахивая импровизированным кастетом из толстого, хищно сверкающего на сколах стекла. — Я маленький человек, но я никому не прощаю обид!
Он был настолько убедителен, что заглянувшие в пивняк сержанты патрульно-постовой службы замерли на пороге и принялись расстегивать кобуры.
Загадку «дичковской тройки» можно было считать разгаданной.
Больше того, в связи со смертью Катранова дело подлежало прекращению, значит, собирать доказательства для суда и ждать приговора не надо: передать материалы в следствие — и пусть оформляют… Оперативный сотрудник свою работу выполнил!
Юра испытал огромное облегчение: будто свалил тяжелый груз, гнувший его к земле уже несколько месяцев. А дома, наоборот, царила гнетущая атмосфера. Хмурый отец сидел в своей комнате и даже не вышел поздороваться.
— Что случилось? — тихо спросил Юра у матери.
Та махнула рукой.
— Уволили его. Сказали — сокращение. Подумаешь, горе! У него пенсия, у меня — прокормимся. А он обиделся. Думает — молодого взяли.
Вечером, когда семья после ужина мирно пила чай, Юра рассказал Петру Даниловичу об окончании розыска.
— Все по науке сделал, как в Академии учили, — гордо сообщил он. — Маркированную дезинформацию подбросили, поисковую технику использовали — и все сработало!
Отец слушал рассеянно, явно погруженный в свои мысли. Он был не в духе.
— Странная история, — неожиданно произнес он. — Очень странная! Даже какая-то неправдоподобная…
— Почему? — неприятно удивился Юра, который втайне рассчитывал на похвалу.
Отставной подполковник тяжело вздохнул.
— Уж очень удачно все завершилось. Как-то само собой. Дезинформация проявилась быстро и четко. Тут же, как по заказу, подозреваемый скоропостижно умер. Да вдобавок, у него в доме еще и улику, вещдок нашли…
— Ну и что? — скривил губы Юра. — Удачное стечение обстоятельств, повезло.
Отец с сомнением покачал головой.
— Ты в лотерею часто выигрывал?
— Да нет… Вообще ни разу. Да я почти и не играл.
— Вот то-то. А тут сразу три выигрыша подряд! По шпионским делам удачных стечений не жди. Знаешь, как бывает с меченой информацией? Запустишь ее, а она нигде не выплыла. Или выплыла через пять лет. Да еще в таком виде, что и непонятно: то ли это она, то ли другая, похожая…
Отец прихлебнул чай из своей любимой подарочной кружки — со щитом и мечом на крутом боку и грозной аббревиатурой — «КГБ». Настроение у него улучшилось, в глазах появился азартный блеск.
— А уж вещдоки по таким делам — вообще большая редкость. Шпионы никогда не хранят материальных улик. И потом… Ну, подумай, зачем ему эту карточку в цветочном горшке прятать — в земле и сырости? Она ж испортится! А от кого прятал? Если от жены — нормально, а если от нас, так все равно найдем — и нашли, кстати! Глупость, короче! Ты смотрел, что там, на этой карте?
— Конечно, — Юра кивнул. — Военно-техническая информация девяностых годов, с грифами «сов. секретно» и «особой важности». Тактико-технические характеристики ракет, дислокация, передислокация стратегических частей и подразделений, ну и тому подобное…
Петр Данилович многозначительно поднял палец.
— Еще одна странность. Зачем, спрашивается, он хранил старую информацию? Обычная схема: собрал, передал, уничтожил! К чему ее в цветок-то совать? Солить-ржавить? А зачем?
Юра пожал плечами.
— И вот смотри, что получается, — отставной подполковник резко поставил кружку на стол. — С одной стороны, тема закрыта. А с другой — причастность вашего подозреваемого на сто процентов не доказана. На что это похоже?
— На что? — спросил Юра.
— На умелую, хорошо продуманную имитацию, вот на что! Настоящий шпион «перевел стрелки» на другого, создал изобличающие его доказательства и ликвидировал лжеподозреваемого! Дело закрыто, а он вне подозрений! И тогда все странности объясняются, и все становится на свои места!
