Сотрудники второго отдела управления технической службы проводили время куда веселее. Накануне, придерживаясь параметров, заданных Дирижером, они скупили двадцать две электробритвы и машинки для стрижки усов, имеющих автономный источник питания, компактные размеры и минимальный вес. Теперь они были заняты их тестированием.
Оставленные включенными на всю ночь, «Брауны», «Филипсы», «Панасоники», «Мозеры» и «Трайвы» несколько часов стрекотали бойко и однотонно, как сильные насекомые, потом некоторые стали сбиваться, понижать тон, терять силы и замолкать, а специально оставленный дежурный записывал результаты каждого образца в журнал. Потом машинки зарядили и повторили эксперимент. К утру уже определились устойчивые лидеры и аутсайдеры, но лишь по продолжительности работы машинки не отбраковывались, потому что Дирижер пояснил: продолжительность однократного контрольного бритья — минута-полторы.
Старший инженер, имеющий, по слухам, самый высокий IQ[23] в управлении (не исключая начальства), собирал и анализировал рекламации по каждой из представленных моделей. Особенное внимание обращалось на внезапные отказы — такой сигнал влек немедленное снятие образца с тестирования.
Рядовые сотрудники помоложе старательно стригли прикрепленные к стендам кусочки синтетического меха размером полтора на два дюйма. Время обработки каждого фиксировалось по хронометру, чистота «бритья» и малейшие повреждения на тканевой основе оценивались по десятибалльной шкале и заносились в протокол… Если стрижка занимала больше минуты, образец снимался с дальнейшего прохождения.
Машинки с моторами индукционного типа, которые чаще всего используются профессиональными брадобреями, были отбракованы еще на начальном этапе исследования: они сильно вибрировали и требовали известной сноровки, при отсутствии которой неподготовленный человек мог оставить на своем лице порезы. Роторные машинки были проще в использовании, но чистота бритья оставляла желать лучшего…
За время испытаний нашлись добровольцы, которые экспериментировали на себе: подбривали и даже сбривали усы, равняли бороды, виски и брови, в результате их внешний вид заметно изменился, а отзывы добавились в журнал испытаний. Как-то, то ли подчиняясь чутью, то ли привлеченный просочившейся информацией, в отдел спустился из заоблачных сфер технический гений профессор Лоуренс Кольбан. Он с интересом понаблюдал за происходящим, потом взял элегантный «Панасоник», сбрил не менее чем трехдневную щетину, провел рукой по щеке, удовлетворенно хмыкнул и убрался восвояси. Но его хмыканье было внесено в журнал испытаний как одобрение столь признанного специалиста.
И хотя никто из сотрудников не догадывался, что все это значит, у каждого был боевой настрой: второй отдел всегда наилучшим образом решал поставленные задачи.
На следующее утро восьмичасовым рейсом в Вашингтон прибыли сотрудники посольства США в Москве Мэри Бинтли и Фил Монроуз, который по приказу Бицджеральда уже начал отращивать усы. Из аэропорта их доставили прямо в Кеннеди-Центр, где они присоединились к репетиции. Им тоже пришлось курсировать по маршруту зал — холл — туалет — зал, покидая одни места и занимая другие, подстраиваться под энергичный и плавный ритм, который слышал один Грант Лернер, работать над собой, устраняя замечания и исправляя недостатки. Филу, например, вменялось в обязанность посещение интенсивного курса бального танца, чтобы избавиться от сутулости.
На третий день Дирижер привел с собой еще одну пару — неких Тома и Джейн, молодых сотрудников из отдела по работе с персоналом. Теперь они репетировали вшестером. Заняли места в зале, вышли, прошли маршрут, вернулись в зал и заняли другие места. Повторили все сначала. Повторили еще. Еще. Еще десять раз. Пообедали и отправились в спортивный зал или школу танцев, совершенствоваться и работать над собой.
К концу недели все научились выдерживать время, проходить маршрут без замечаний и возвращаться именно на те места, которые были им указаны. Больше того, участники спецоперации без труда могли выйти из зала, сходить в туалет с закрытыми глазами и так же вернуться обратно, хотя при этом они не могли избавиться от ощущения, что участвуют в спектакле абсурда. Но, не будучи оперативными сотрудниками и не работая «в поле», они прекрасно понимали, что авторитетный в Фирме Дирижер репетирует с ними не для забавы. Да и вообще — Центральное разведывательное управление США — не та организация, которая приветствует шутки и развлечения.
Через десять дней репетиции переместились в туалетные комнаты. Роберт, Фил и Том часами отрабатывали технику «реактивного» переодевания и обмена аксессуарами; тем же были заняты на женской половине Изабелла, Мэри и Джейн. Дирижер по-прежнему хронометрировал их действия, не стесняясь заходить и в женский туалет.
