Когда из Управления технической службы доставили машинку для стрижки усов с какими-то хитрыми антитравматическими лезвиями, Филу Монроузу усложнили задачу: кроме смены одежды ему нужно было еще успеть «побрить» кусочек меховой ткани, не повредив основы и не оставив ни одного волоска. А в дальнейшем ему предстояло сбрить собственные усы.
— Хорошо, что не надо брить подмышки, — мрачно изрек Фил.
Репетиции продолжались, причем несколько последних проходили во время концертов, когда зал был заполнен нарядной публикой. Действовать в таких условиях оказалось труднее, в первую очередь психологически. Вид переполненного людьми зала, который Монроуз и другие привыкли видеть пустым, в первые минуты обескуражил и вызвал скованность… Да и в туалетах приходилось проявлять инициативу и находчивость, чтобы занять смежные кабинки. Но тренинг дал свои результаты: вскоре все три пары вновь устойчиво выполняли свои нормативы.
Настал день, когда Лернер посчитал подготовку участников законченной. Генеральная репетиция была назначена на вечер, когда в Кеннеди-Центре давали «Иоланту». Фил к этому времени успел отрастить жесткие рыжеватые усы, которые ему предстояло начисто сбрить в туалетной кабинке за 25 секунд… Агенты порядком успели осатанеть от бессмысленного механического снования по коридорам театра и были настроены весьма решительно. Но все, в конце концов, прошло отлично, и даже Мэри, чьи внутренние часы всегда на несколько минут отстают от лернеровских «Сейко», успешно справилась с заданием.
Итак, хотя подготовка и заняла три недели, но дала положительный результат. Дирижер был доволен. Репетиции прошли успешно. Можно переходить к основной операции.
Аварийная «Москанализации» прибыла по вызову в установленное нормативом время — один час. Трезвые и вполне прилично выглядящие в своих утепленных синих комбинезонах слесари сверили номер дома с заявкой в маршрутном листе, приготовили инструменты и стали открывать люк. Но он не поддавался. Слесари напрягали мускулы, срывали поясницы — бесполезно! Звенела монтировка, выгибался крючок из арматуры, но почти пудовая крышка упрямо сидела в своем гнезде.
— Да он, кажись, приварен, — тяжело дыша, сказал один. — Ну-ка, посвети… Точно! Совсем ох…ли…
— Придется через соседний, — пожал плечами напарник.
Но и соседний люк оказался заварен. И соседний соседнего. И все остальные люки на Тверской и прилегающих улицах, которые они не поленились осмотреть.
— Ну их на хер! — сплюнул, наконец, слесарь. — Нам что, больше всех надо? Поехали на базу — доложим, а начальство пусть разбирается.
Заваренными оказались и колодцы «Моссвязи», из-за чего сроки ремонта вышедших из строя телефонов откладывались на неопределенное время, и тепляки, и любые другие люки, ведущие под землю. В технические службы и в мэрию стали поступать многочисленные жалобы. Обычных жалобщиков, как правило, отфутболивали на раз-два, а уважаемым людям и начальникам (а эти категории почти на девяносто девять процентов совпадают) объясняли, что дело государственное, связано с госбезопасностью, поэтому надо потерпеть. Что ж, потерпим, дело привычное…
— Точно, это он самый и есть! — довольно усмехнулся Семенов, рассматривая фотографию Билла Джефферсона. — Значит, взяли гада?
— Да нет, не совсем, — пробурчал Юра Евсеев, составляя протокол опознания.
— Как так, «не совсем»? А фотка откуда? — удивился Семенов.
— Из прошлого. Личность установлена, а местонахождение фигуранта неизвестно, — объяснил Юра. И добавил: — Пока неизвестно.
«Колпаковского шпиона» опознали уже и Леший, и Бруно Аллегро, и жители села Колпаково, его объявили в розыск, а фотографии раздали постовым милиционерам, участковым и сотрудникам уголовного розыска. Сеть была заброшена широко, и шансы поймать рыбку резко увеличились. Только в последние годы сети очень часто оказываются дырявыми…
— А чего это по центру города люки заваривают? — спросил Семенов, подписав протокол. — Небось с этим гадом связано?
— С ним, — понизил голос Юра. — Но сами понимаете, Алексей Федорович, это информация ограниченного распространения…
— Понимаю, понимаю, — кивнул тот. — Только на улице заварили, а во дворе старой батареей придавили или груду кирпичей навалили. Я нарочно ходил, проверял… Показуха это все! Вон на Грузинской дом сносят, так вход в подвал деревянным щитом заколотили, на четырех гвоздях… На соплях, короче — дерни и заходи. А где-то вентиляционную шахту проволокой затянули — ее обычными ножницами разрезать можно. А ведь все отчитались: меры приняты!
Семенов с досадой махнул рукой. Точно так, как Евсеев-старший, когда Юра рассказал ему, что на Солянке вход в старые штольни тоже для вида забили досками — это он сам видел. И телефонограмму дали: указание выполнено в срок!
— Это все оттого, что порядка нет, — прокомментировал отец. — Был бы порядок, и кирпич бы нашли, и бетон, и цемент, и арматуру, каждую щелку замуровали бы, да еще ответственный человек совершенно добровольно рядом бы дежурил с ружьем или топориком… Потому что, если бы на его участке враг просочился…
