Леший смотрел, как в открытую форточку неспешными кудрями вьется подсвеченный дым сигареты, и ни о чем не думал. Горячий душ и полтора стакана водки избавили тело от болезненного озноба и расслабили душу. Он был почти умиротворен. Дождь ушел в сторону Шереметьево. В доме напротив погасло последнее окно. Докурив, он воткнул обгоревший фильтр в наполненную окурками чашку, выключил свет, разделся и лег.
Через минуту из соседней комнаты послышался голос Миши:
— Дочитал?
Тонкая фанерная перегородка и открытая дверь позволяли говорить, не повышая голоса.
— Нет еще, — сказал Леший.
Миша помолчал. Город после дождя притих, словно вымер, даже машины успокоились. Слышно было, как Миша чиркнул спичкой по коробку — закурил. Потом спичка дзынькнула по дну пепельницы.
— И что думаешь по поводу?
— По какому? — спросил Леший.
— Ну, библиотека… Все такое.
Леший посмотрел в потолок.
— Да все то же, — сказал он.
— А по-моему, ерунда все это, — сказал Миша. — Не найти нам ее. Не нашего это ума дело.
Леший ничего не сказал. На потолке постепенно проступили окованные медным листом распахнутые лари и почему-то строгое женское лицо в белом платке с жемчужною каймой. Наверное, он уснул.
— …если не инфразвук? — разбудил его Мишин голос. — Слышишь?.. Ты спишь, что ли?
— Нет, — сказал Леший.
— Ты же сам говорил, про генераторы какие-то слышал, от которых люди ссутся со страху… Так с моряками этими то же самое происходило, они ровненько всей командой за борт прыгали. Ну а потом, как и полагается, находили среди моря этот пустой корабль, где и стол накрыт, и трубка капитанская на мостике дымится… Ну а еще Одиссей и эти… сирены. «Голос океана» — называлось раньше. А сейчас, как видишь, сами научились инфразвук генерировать. И успешно использовать в защитных системах.
Кровать под Мишей скрипнула.
— Как ты думаешь, у него это потом… ну, не проявится как-нибудь? — спросил Леший.
— Да он уже через полчаса в норму пришел, ты же сам видел, — ответил Миша. — Только говорить не мог. Пык-мык, да я Бруно, да я такой-сякой…
— Жалко Короткого. Представляешь, всю жизнь недомерком…
Миша рассмеялся.
— А как он бутылку в один вдох засосал? У него масса в два раза меньше, чем у нас, а тут еще эта беда… И рожу всю разбил. Вот в цирке будут со смеху кататься, представляю. — Из-за стенки послышался длинный зевок. — И мне его жалко, если честно. Урод… ни кола ни двора, ни работы нормальной, всего-то и умеет, что народ веселить.
Он опять замолк, словно ожидал услышать от Лешего какие-то мысли по поводу, но не дождался и спросил:
— А что вы говорили тогда насчет каких-то гномов — там, у завала?
— Ерунда это все, — ответил неохотно Леший. — Продолжение знаменитой легенды про подземных крыс.
— Легенды? — переспросил Миша. Он вдруг оживился: — А ты в курсе, что в примечаниях к бояриновским «Описям» упоминается семейство «карлов африканских»? Которых привез государю офицер дворцовой стражи Козырев? А? Ты примечания вообще читаешь, там, где мелким шрифтом?
— Читал. И на картинках видел каких-то малорослых… — Леший в темноте поднял бровь. — Карлы… Надо же!
— Угадай, чем они занимались.
— Танцевали с Белоснежкой.
— Охраняли цареву библиотеку, — сказал Миша.
Леший медленно приподнялся в кровати, протянул руку и достал из кармана джинсов сигареты.
— Ну и?..
— И все, — сообщил Миша. — Исчезла библиотека, исчезли козыревские карлы. Пошли слухи. Легенды. Якобы охраняют царевы карлики сокровища его под землей. Ясное дело, вспомнили об ирландских сидах, германских кобольдах, скандинавских троллях, лапландских чаклях, о чуди белоглазой… Бояринов очень едко херит эти байки. Академик как-никак, положение обязывает. На купчую какую-то ссылается с гербовой печатью — мол, проданы были диковинные карлы в Вятскую губернию помещику Тартакову за огроменные деньги — сто пятьдесят золотых рублей, и дело с концом… Да я и сам не верю в это. Ну на кой хрен царю понадобились именно карлики? Что они, охранники крутые, что ли? Карате, дзюдо?.. Да ни фига. Сказки.
— Ну а раз сказки, то и говорить не о чем, — буркнул Леший.
Он даже не знал, как к этому относиться. Курьез? Возможно. Откуда есть пошли карлы африканские, они же карлы козыревские, и почто их царь русский восхоте… А какая, собственно, разница — откуда и почто? Каши из этой байки не сваришь, на хлеб не намажешь. Есть пока что вопросы куда более насущные.
— А ты помнишь ту корягу? — спросил он. — Ну, что Бруно заснял? Что это было, по-твоему?
— Самострел, что еще, — отозвался Миша. Голос у него стал сонный, глухой. — Или камера наблюдения… Но это вряд ли. Самострел скорее всего…
— Там что-то вроде платформы было, — сказал Леший. — Угол изменился, когда Бруно заорал и стал отступать… Эта штука повернулась вслед за ним.
— Ага… Автоматическое наведение на цель, — кратко прокомментировал Миша.
— И что нам с этим делать? — спросил Леший.
— Найдем какую-нибудь лазейку, обязательно найдем… — Еще один длинный зевок послышался из-за стенки… — Кто ищет, тот всегда…
Слова сменились богатырским храпом.
