Спецсвязисты по узким железным лестницам спустились на второй уровень — минус восемь метров от поверхности. Ультразвуковые датчики срабатывали на движение и включали свет. Мертвенные ртутные лампы освещали гофрированные стены выходящего из темноты и уходящего в темноту металлического тоннеля, тени идущих удлинялись, потом со щелчком включалось освещение следующего участка, и тени пропадали, чтобы через некоторое время появиться вновь. Здесь было довольно прохладно, хорошо работала вентиляция, но лицо Бабина покрывали крупные капли пота? — он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Товарищ полковник, а правда, что здесь везде автоматические пулеметы спрятаны — облизывая пересохшие губы, спросил он. — И эти, глушилки, от которых уши лопаются…
— Меньше слушай всякую ерунду! Тебе еще про маленьких человечков расскажут! — Мигунов усмехнулся. — Здесь ничего такого нет, мы же под Кремлем! Чудо-юдо ты, сюда же исключен несанкционированный доступ! Ис-клю-чен! Там, за периметром, — другое дело, там средства автоматического пресечения действительно есть…
Бабин немного приободрился, вытер лицо, и больше оно не потело.
— Про этих, маленьких, я тоже слышал… Вроде они крыс едят, потому здесь крысы и не водятся…
— Чушь собачья…
— Как же чушь, товарищ полковник? Я сам прочел в газете, что в Африке нашли кости особых существ — низкорослых, но не простых карликов. Они вроде промежуточное звено между обезьяной и человеком, жили в пещерах, хорошо видели в темноте… Археологи их в шутку хоббитами назвали, как в книжках Толкиена. Не читали?
— Некогда мне сказки читать, Петя. Ну, ты сам подумай, как эти твои полуобезьяны из Африки под Кремль попали?
— Но крыс-то здесь действительно нет!
— Вот это чистая правда! Но она вовсе не подтверждает существование маленьких человечков. Скорей дело в более реальных вещах: электромагнитных полях, акустическом резонансе…
Мигунов дружески похлопал молодого офицера по плечу.
— Выбрось глупости из головы. Лучше запоминай дорогу в третий отсек. Да обдумывай диагностику. Чтобы не лазить при каждом сбое в подземелья. Для этого техники есть! А твое дело — определить причину и грамотно выписать наряд-задание!
Они прошли метров двести, хотя старлею казалось, что позади уже несколько километров. Он запутался в поворотах, развилках, пересечениях. Металлический круглый тоннель кончился, сейчас они двигались по сухому бетонному коридору квадратного сечения, который имел заметный уклон вниз. Пахло пылью, нагретым металлом и озоном. Вдоль стен тянулись десятки бесконечных проводов и кабелей — разного диаметра и цвета, в полихлорвиниловой, резиновой, свинцовой, металлической оплетке. Постепенно, подчиняясь какой-то скрытой логике, они соединялись в жгуты и ныряли в коммуникационные короба. Но постигнуть эту логику или хотя бы разобраться в хитросплетениях проводов, старший лейтенант не мог. Он с восхищением наблюдал за начальником, который уверенно ориентировался в подземных лабиринтах и, конечно же, прекрасно знал назначение каждой линии специальной связи.
— Товарищ полковник, а долго надо всему этому учиться? — спросил он, чтобы нарушить давящее молчание. — Чтоб вот так свободно, как вы, тут ходить?
— Да нет, не очень, — отозвался Мигунов. — Лет пять-семь. А я подземелья почти двадцать лет топчу. Оттого каждый уголок знаю. Устал небось?
— Устал. Как будто целый день марш-бросок бежал.
— Это от стресса. Ну и кислорода, конечно, поменьше, и электромагнитные поля… Ничего страшного — не ты первый, не ты последний. Привыкнешь.
«Замечательный мужик! — подумал приободренный Бабин. — Замнач Управления, а не погнушался лично под землю лезть… И держится на равных, разговаривает нормально, по-человечески. Такие начальники редко бывают. В основном орут, да матом кроют…»
— А куда мы придем по этому коридору?
— Это не коридор, Петя, это целый лабиринт. По нему куда хочешь выйти можно. И в законсервированный ЗКП[8] рядом с гостиницей «Россия», и в заброшенный узел правительственной связи сталинских времен, и…
Полковник махнул рукой.
— Только это теоретически. А практически — уткнемся в решетку, не доходя до периметра. Дальше проход по специальным разовым разрешениям. Да и зачем нам куда-то идти? Вот сейчас операционный колодец будет, там свое дело сделаем и двинем обратно. Солдатики-то нас дожидаются: если время выйдет — поднимут тревогу!
Операционный колодец представлял собой квадратную комнату, площадью метров пятнадцать, заставленную стендами контрольно-измерительной аппаратуры. Полковник Мигунов уверенно сел в металлическое кресло, щелкнул переключателями.
— Какая линия, говоришь? «А-15»?
— Так точно, — кивнул Бабин.
— Точно, «А-15», — Мигунов вывел на пульт частотные характеристики канала. — Да, есть отклонение от нормы…
Бабин с недоумением смотрел на тонкую черную стрелку.
— Там же чуть-чуть, на одно деление… Даже на половину…
