Хлопнула дверь. Закон жизни: дети растут, приобретают самостоятельность, и родители становятся им не нужны… Не то что не нужны — не необходимы. Но это одно и то же. Коротать век и доживать жизнь будут они со Светой вдвоем. Но где же она?
Света вернулась без двадцати час. Сергей к этому времени успел еще раз обшарить весь дом, «жучков» не обнаружил, но нашел коробку с какими-то старыми чеками из банкомата за девяносто седьмой и девяносто восьмой годы. Не помнил, хоть убей, по какой карточке снимались эти деньги, и зачем Света вообще их сохранила. На всякий случай сжег чеки в камине.
Сейчас он лежал в постели и пытался читать дуэльный кодекс восемнадцатого века, но дальше второй страницы почему-то дело никак не двигалось.
— Устала как собака, — сказала Света с порога. — Такие они нудные, в этой «Энн Купер», и хитромудрые, все нервы вымотали со своими скидками. Правда, фуршет был хороший.
— А чего телефон не отвечал? — Сергей сел, протянул навстречу руки.
Один вид жены вызвал у него вожделение, и обтягивающие плавки не могли скрыть этого обстоятельства.
— В машине забыла, наверное, — призывный жест супруга, а особенно индикатор его настроения привели Свету в растерянность. Она поставила сумочку на трюмо и замешкалась, не зная, как себя вести.
— Иди сюда, быстро! Я заждался… — напряженным, сочащимся желанием голосом сказал Сергей.
Таким же голосом звал ее сегодня Катран. Три раза. Или даже четыре. Потом она так спешила, что даже не зашла в ванную… Кто знал, что Сергей ждет с таким настроением… Какой ужас!
— Извини, Сережа, я еле на ногах стою. Только одного хочу — вымыться и спать…
Она, в самом деле, была очень бледна, под глазами тени, и говорила едва не шепотом. В любое время эта отговорка бы прокатила. Но не сегодня.
— Иди, иди, ты мне нужна! — быстро поднявшись, Мигунов шагнул вперед и поймал ее за руку. — Скорей, я уже не могу!
Преодолевая сопротивление, он увлек Свету в постель, жадно раздел. Она обреченно закрыла лицо руками и перестала сопротивляться. Второй мужчина за вечер! Это уже проституция! Сейчас ее женское естество полностью соответствовало развратной сути сумочки «Бали», в которой вдобавок разлился омолаживающий гормональный крем «Кларанс». И муж непременно обнаружит неладное…
Так и получилось. Сергей навалился сверху, стремительно ворвался в распаренное, разбухшее, мокрое нутро, мгновенно утратил боевой дух и скатился в сторону, будто его ударили по голове.
— Ты… Ты что… Где ты была? Что это значит?
Света перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.
— Что молчишь?! Отвечай!
Сергей смотрел на ее ровную и гладкую спину, даже не перечеркнутую вдавленной полоской от лифчика, на явно выраженную талию, округлый зад, красивые ноги с розовыми пятками. Девичья кожа, упругие мышцы, ни капли лишнего жира, никакого целлюлита — молодые позавидуют. Только какие-то точки на икрах и на ягодицах, как будто кто-то сжимал эту роскошь сильными пальцами… Да не «как будто», а сжимал!
— Ты блядовала, сука! — заорал Мигунов и хлестко ударил ее по заду.
Раздался звонкий шлепок, на нежной коже отпечаталась грубая пятерня.
«В штыковом и ножевом бою главное — первый удар, — когда-то учил курсантов подполковник Галагин на общевойсковой тактике. — А когда кровь увидел, тогда начинаешь молотить, как автомат! Да и в любой драке то же самое!» Правильно говорил.
— Сука, сука, сука!!
Мигуна перекрыло. Он принялся бить жену по ягодицам, по спине, по ногам, разукрашивая бархатистую кожу яркими красными пятнами цветов исступленной ревности, потом рывком перевернул на спину и принялся отвешивать пощечины, от которых голова Светланы моталась из стороны в сторону, так что ему вдруг показалось: вот-вот она оторвется и укатится в угол. Опережающее зрение услужливо показало эту картину, которая произвела такое впечатление, что он понял: сейчас убьет…
Полковник Сергей Мигунов вскочил и отбежал к окну. Он, конечно, не собирался убивать жену, да и бить не собирался… Но оказалось, что он не хозяин сам себе. Оказывается, между жизнью и смертью такая тонкая грань: поднес провод — и готово! Или ударил лишний раз… Убить легко — хоть по расчету, хоть по страсти.
Света не плакала — лежала молча, закрыв лицо ладонями.
— Кто? — тихо спросил он.
Она молчала.
— Зачем?
Света пошевелилась, вздохнула, принялась осторожно массировать лицо. Сергей весь превратился в одно большое и чуткое ухо.
— Завтра буду вся синяя и не смогу никуда выйти, — сдавленно произнесла она.
Но это были не те слова, которых он ждал. И оба это понимали.
Он прижался горячим лбом к холодному стеклу. За окном сыпал снег. Холм, на котором стоял коттедж, крыши домов внизу, улицы поселка и окружающие поля мертво белели в призрачном желтом свете полной луны. Проклятая ночь! Того и гляди мелькнет на снегу черный силуэт волка-оборотня или перечеркнет лунный диск угловатая тень упыря-кровососа…
— Ты хотел ее сжечь. И я решила тебе помочь. Но поняла, что этого мало. Вас трое, и вас не оставят в покое, пока не докопаются до всего…
