– Но он не такой! Если бы вы только слышали, что он говорил по телефону! – сказала я.
– Ты записала разговор?
– Нет. – Подобрав Бастера, я посадила его себе на колени.
Если они не верят нам, тогда лучше уж вообще уходят. Мне хотелось поговорить с Софией наедине, я хотела узнать правду. А потом я вспомнила о флешке.
– В задней части машины, в щели между сиденьем и спинкой, лежит компьютерный накопитель, мы скопировали всё в офисе Пинхеда. Не могли бы вы послать кого-нибудь поискать флешку?
Женщина-полицейский смахнула крошки с подбородка.
– Не думаю, что это поможет, – сказала она.
– Прошу вас, там должно быть что-то. Иначе зачем ему было приковывать нас?
– Затем, что вы всё время сбегали? – предположил полицейский с газетами.
– Посмотрим, – сказала женщина-полицейский точно так же, как говорит мама, когда я просила её о чём-то, чего она не намерена была позволять мне.
София отряхивала с брюк собачью шерсть.
Мной овладело столько противоречивых чувств сразу, что я не могла решить, о чём я думаю. Я только знала, что мне ужасно хочется домой, что я очень скучаю по своей семье, еде, дому и даже трещине на потолке.
И я скучаю по Неду.
– Что случилось с Недом? – спросила я, вспомнив о нём впервые за целую вечность.
– С Недом? – сказал полицейский с газетами. – С каким Недом?
– С моим братом? – произнесла я дрожащими губами. Если им ничего не известно, может быть, он так и не добрался до дома?
Полицейский просмотрел в газету.
– Прости, я ничего не знаю ни о каком Неде.
Я вытерла слезу с уха Бастера. Посмотрев на меня, пёс лизнул меня в щёку.
Мы просидели в участке несколько часов. Я выводила Бастера на улицу пописать и приводила обратно. Мы очень долго сидели. Полицейские были поглощены кофе и тостами, намазывая их то пряной пастой, то джемом и снова пастой. Казалось, они забыли о нас.
Зазвонил телефон, и женщина-полицейский ответила:
– Да, сэр, мы заставим их сделать заявление, да, мы ожидаем, когда с нами свяжутся родственники. О, приятно узнать об этом, да. Я передам. Кажется, Мария Вессон пришла в сознание и хочет говорить.
Все они глубокомысленно кивнули, как будто добились значительного прорыва.
– Что же, это хорошо, – радостно повторила женщина-полицейский, протягивая мне ещё один тост.
Я гадала, что скажет Мария Вессон, когда в коридоре раздался громкий шум, и в комнату ворвалась моя мама. По её опухшему лицу бежали слёзы. За ней, тоже весь в слезах, шёл Нед.
– Лотти, – сказала она, обхватывая меня руками, при этом я уткнулась лицом в её старую телогрейку, пропахшую морскими свинками. – Лотти. Я думала, мы потеряли тебя!
– Это не наша собака, – сказала мама, выйдя из комнаты для допросов. Теперь от слёз не осталось и следа, и она выглядела очень сердитой.
– Но его хозяйка в больнице, не могли бы мы присмотреть за ней?
Повернувшись, мама посмотрела на меня.
– Лотти, после всего, что мы пережили из-за тебя, ты думаешь, что я разрешу приютить бездомную собаку?
София смотрела в пол.
Нед наклонился, почесал Бастера за ухом и промямлил:
– Он чудесный пёс.
– Он спас мне жизнь, – проговорила я дрожащим голосом. – И Софии тоже.
Поджав губы, мама выскочила из полицейского участка. Подхватив Бастера, я пошла следом.
Мы ехали по дорогам, которые, казалось, ничем не отличались друг от друга, до тех пор пока не выехали на автостраду. Хотя мне хотелось поговорить с Недом, я молчала, – я слишком хорошо знала свою маму. Вцепившись в руль, она бормотала что-то себе под нос, периодически вытирая его рукавом.
Нед сидел на переднем сиденье. Он повернулся ко мне:
– Я должен тебе кое-что рассказать, я обнаружил…
– Нед, – сказала мама. – Не сейчас.
– Но это…
– Мне всё равно, – сказала мама.
Нед протянул руку к кнопке радио.
– Не смей! – выпалила мама. – Я хочу ехать в тишине.
Нед вздохнул.
Я тоже вздохнула. Мне хотелось узнать, как Нед добрался до дома. Когда он вернулся домой? Отругала ли его мисс Сэкбатт или накормила шоколадным батончиком, или и то и другое? И когда мама с папой узнали о том, что мы пропали? Мне также хотелось бы рассказать Неду о флешке, об автомобильной аварии и о том, как мы карабкались по стеклу. И мне хотелось бы рассказать маме об Айрин, о том, как Айрин поддерживала меня, и о книгах, книгах Айрин – наших книгах. Но ничего такого я не сделала, вместо этого я прислонилась к окну, положив руку на голову Бастера, и смотрела на простиравшийся деревенский пейзаж. Я бросила взгляд на Софию. Та сидела тихо, закрыв глаза, по её щекам струились слёзы.
Шины пронзительно заскрипели, когда мы въехали на подъездную дорожку нашего дома. Мы вывалились из машины и побежали в дом. С крыши стекали струи дождя, сад шелестел и булькал, поскольку папина умная система сбора воды сберегала каждую упавшую каплю, отправляя её в гигантский подземный резервуар, откуда её, слегка зеленоватую, потом насосом закачивали в туалет в качестве воды для смыва. Я всегда думала, что это глупо, но теперь уже не была в этом уверена.
Это лучше, чем пытаться собрать дождевую воду в обрывок фольги от спасательного одеяла.
