По пути домой Шеварднадзе никак не мог прийти в себя. Он все больше убеждался в том, что говорил не с Горбачевым, а с другим человеком.
Горбачева он знал неплохо. Еще по комсомолу, потом — Грузия и Ставропольский край считай соседи, и друг у друга они были не раз. Михаила, ставропольского комсомольского вожака он знал — и человек, встретивший его в Кремле — им не был.
Манера говорить совсем другая. Он знал обычные приемы ораторов — тут совсем другие. Образ мыслей другой!
Откуда взялись очки с затемненными стеклами — как в свое время носил Андропов?
Нет… что-то не так, нет.
Шеварднадзе понимал и то, насколько опасны предложения нового генсека. Грузия не Россия, тут нет того что не было бы личным. Если у кого-то дети будут играть в воров, а у кого-то в милиционеров — доиграются до гражданской войны.
Просто так это выкручивание рук на дискотеке не пройдет. Кровью умоемся.
Нет… нет. Горбачев Миша такого предложить не мог — он никогда не был склонен к жестким решениям
Двойник?
Может и так, но это… никуда не годится. И где сам Миша…
Ему вдруг некстати — на самолете летит — вспомнились страшные события восемьдесят третьего, потрясшие всю Грузию.
Группа золотой молодежи — у одного отец режиссер, у другого профессор — решили покинуть страну. В их группе была единственная девушка Тинатин Петвиашвили. Они сыграли свадьбу с актером Кобахидзе, который снимался на тот момент в ставшем потом культовым "Покаянии", а на следующий день поехали в аэропорт и попытались захватить рейсовый самолет, чтобы улететь в Турцию. Захватить не удалось, началась кровавая бойня…
Четверо из выживших угонщиков были приговорены к смертной казни, единственная среди них женщина — получила четырнадцать лет. К смерти был приговорен и идейный вдохновитель группы — монах Теймураз Чихладзе*.
Шеварднадзе участвовал в этом самым прямым образом, он был в аэропорту, он готовил к штурму свою, грузинскую группу пока не прилетела Альфа. И он тогда впервые так явственно ощутил, как под ногами разверзается бездна…
Когда одного из угонщиков спросили — зачем вы пошли на угон самолета, ведь вы могли бы с вашими родителями получить турпутевки и остаться на Западе, он ответил — а кем бы мы там были? Просто невозвращенцами. Бразинскасы — угнали самолет, убили стюардессу и вон, какими знаменитостями стали. Мы хотели так же…
Бездна. В любой момент угрожающая стать кровавой. Именно тогда он понял, что эти мальчики — они только с виду грузины, люди его народа. На самом деле они представляют какой-то другой, не понятый и не понятный народ, говорящий по-грузински — но с которым у него, у его поколения очень мало общего.
С тех пор как он это понял — он старался этого не касаться. Малодушничал. Поступал по совету великого короля Луи — после меня хоть потоп. Но это — мятеж, беспорядки — это все то же самое. Новое поколение кричит и бьется, оно не молчит и не смиряется, оно рвется вперед — и трудно представить себе все те ужасы, до которых оно может довести Грузию.
Михаил… или кто там за него — он предложил объявить им войну. Только чем кончится эта война? Чем вообще кончается война отцов и детей.
Абуладзе снял-таки Покаяние, сцены с расстрелянным актером Кобахидзе пересняли. Но о каком покаянии речь, если мы затеваем новое преступление?
А?
В Тбилиси моросил дождь, погода совсем испортилась, лайнер долго кружил над аэропортом, но все же сел — хотя могли отправить на запасной. По протоколу — в аэропорту собрались все первые лица, но никого из москвичей не было. Оно и понятно.
Не было и никого из КГБ. С Инаури** — у Шеварднадзе были очень плохие отношения…
В машине первого секретаря ждал полковник Горгодзе, заместитель министра внутренних дел и доверенное лицо Шеварднадзе. Никто из КГБшников, зная напряженку между своим шефом и Шеварднадзе в машину сесть не посмел и в аэропорту не присутствовал.
— Что?
— Русские вышли на Организацию.
